Аллан Фолсом - Изгнанник

Мартен вновь покосился на дверь, но не увидел никого, кроме посетителей. Он снова посмотрел на бармена и, немного поколебавшись, решил рискнуть. Подойдя к стойке, он прошел в ее конец и заказал пиво. Секунд через двадцать бармен поставил перед ним запотевший бокал с шапкой пышной пены.

— Я разыскиваю одного человека, который, судя по всему, является завсегдатаем вашего бара, — заговорил Мартен, пододвигая к бармену банкноту в двадцать фунтов. — В одном из Интернет-чатов мне подсказали, что он — или она — мастер подыскивать жилье для аренды. Я знаю только две буквы — «И» и «М». Может, это его или ее инициалы, может, ник для Сети — не знаю.

Он перехватил внимательный взгляд. Значит, Вермеер действительно дал его описание, и сейчас бармен пытается сообразить, тот ли это человек. Однако Мартен даже не моргнул и продолжал невинно смотреть в глаза мужчины. А затем бармен наклонился к нему.

— Вот что я вам скажу, приятель. Всего пару минут назад меня расспрашивал об этом И.М. полицейский детектив из Лос-Анджелеса. С ним был инспектор Скотланд-Ярда, но ни тот, ни другой ни словом не обмолвились про Интернет-чат или аренду квартир.

Блондин покосился на банкноту, лежавшую на стойке, и понизил голос:

— Меня не интересует, зачем вам всем вдруг понадобился этот И.М., но я скажу вам то же самое, что сказал им. Я нахожусь за этой стойкой шесть дней в неделю на протяжении последних одиннадцати лет, но ни разу за все это время я не слышал ни о ком, кто назывался бы И.М. или Им. Не слышал про Иглокожего Майка, не встречал Идиотского Мерфи, не видел Ирен Мэри. А если тут кто-то что-то и может знать, то только я, потому что я, ко всему прочему, еще и хозяин этого заведения. Понятно?

— Вполне, — кивнул Мартен.

— Ну вот и славно. — Бармен взял банкноту, не сводя глаз с Мартена.

— Мистер Мартен, — послышался голос Клементины. Она незаметно подошла и теперь стояла рядом. — Так вы идете к нам?

— Простите, — улыбнулся ей Николас, — я тут заговорился.

Он взял со стойки бокал, кивнул бармену и отошел от стойки. Только что бармен узнал его фамилию.

— Послушайте, Клем, — заговорил он, — я вдруг почувствовал страшную усталость. Наверное, дает себя знать перемена часовых поясов. Поэтому, если вы не возражаете, давайте пообщаемся в следующий раз.

— Конечно, мистер Мартен. Увижу ли я вас завтра в клинике?

— Я приеду туда утром.

— И я тоже. Спокойной ночи.

Мартен ответил вежливым кивком и пошел к двери. Он был вымотан и ничего не узнал. Хуже того, он раскрылся, вступив в разговор с барменом, а теперь тот знает еще и его фамилию.

— Черт!

Обескураженный, злой на самого себя, он почти дошел до двери, как вдруг увидел группу молодых людей, расположившихся за столиком в отдельной нише. Рядом с ними, прислоненный к стене, стоял большой картонный щит, на котором красными и белыми буквами было написано: «РУССКАЯ ОБЩИНА».

Мартин почувствовал, как внезапно участился его пульс. Снова русские!

Кинув быстрый взгляд в сторону стойки и убедившись, что бармен не смотрит в его сторону, он приблизился к столу За ним сидели десять человек — шестеро мужчин и четыре женщины — и тихо общались на русском.

— Простите, — вежливо обратился он к ним, — кто-нибудь из вас говорит по-английски?

В ответ послышался смех.

— Что вам угодно, приятель? — широко улыбаясь, поинтересовался худощавый юноша в огромных очках.

— Я ищу человека с инициалами И.М. или, может, прозвищем.

Посетители за столиком переглянулись, на всех лицах читалось одинаково непонимающее выражение.

— Извини, друг, — сказал один из мужчин, темноволосый.

Николас бросил взгляд на щит с разноцветной надписью «РУССКАЯ ОБЩИНА».

— А могу я поинтересоваться, чем занимается ваша община?

— Мы собираемся раза два в неделю, чтобы поговорить о нашей родине. О политике, о том, что происходит в обществе, и все такое, — ответил тот же худощавый молодой человек.

— Это называется тоска по дому, — с улыбкой заметила круглолицая блондинка, и все засмеялись.

Мартин тоже улыбнулся и, продолжая разглядывать сидящих, задал еще один вопрос:

— А что такого происходит у вас на родине, что это нужно обсуждать раз в две недели? — Он помнил — «7 апреля/Москва», если, конечно, эта дата вообще хоть что-нибудь значила. — Может, близится событие, о котором должен знать весь остальной мир?

Темноволосый усмехнулся.

— Вы имеете в виду что-то, помимо сепаратистских движений, коррупции и русской мафии?

— Да.

— Ничего особенного, если, конечно, вы не верите сплетням о том, что российский парламент может проголосовать за восстановление монархии. — Он снова хмыкнул. — Тогда мы станем похожи на британцев. Появится то, вокруг чего сможет объединиться вся нация. Неплохая идея, если, конечно, тот, кто взойдет на престол, окажется приличным человеком. Однако это вряд ли случится — как и многие другие великие перемены, о которых мечтают люди. А мы собираемся здесь, — он пожал плечами, — и получаем удовольствие от… — темноволосый взглянул на круглолицую блондинку, — «тоски по дому».

Все, кроме Мартена, снова рассмеялись. Итак, сами русские на интересующую его тему не заговорят, поэтому он решил надавить на них.

— Могу я задать еще один вопрос? Дата седьмое апреля что-нибудь означает для русских? Особенно для тех, которые живут в Москве? Может быть, в этот день должно произойти нечто особенное?

Пухлая девушка снова улыбнулась.

— Я сама из Москвы, и, насколько мне известно, седьмое апреля — это всего лишь седьмое апреля.

Она окинула взглядом сидящих за столом и хихикнула.

— Она права, приятель, — кивнул парень в очках, — седьмое апреля — это седьмое апреля, и больше ничего. — Он неожиданно подался вперед и заговорщическим тоном спросил: — А почему ты спрашиваешь?

— Да так… — неопределенно ответил Мартен, пожимая плечами. Точно так же ответили на этот вопрос следователи из российского МВД, когда приезжали в Лос-Анджелес. — Некоторые думают, что это какой-то ваш праздник, хотя лично я о таком никогда не слышал. Наверное, я просто что-то не так понял. Но все равно, большое вам спасибо.

Мартен повернулся к столу спиной и собрался уходить.

— Но к чему все эти вопросы? — снова обратился к нему русский юноша.

— Еще раз спасибо, — не оборачиваясь, сказал Мартен и вышел.

Отель «Хэмпстед холидей инн», все еще понедельник, 1 апреля, 23.35

Он выключил свет и теперь лежал на кровати, прислушиваясь к шуму ночного города, проникавшему через окно с улицы. Впрочем, стало гораздо тише, чем когда он уходил, и тем более, когда полчаса назад вернулся из бара «У Пентрита». Но тем не менее шум не умолкал ни на минуту, постоянно напоминая о том, что город бодрствует.