Джонатан Сантлоуфер - Дальтоник

— В музеях.

— Ого! Клево! — Парень повторяет движения светловолосой девушки. Переминается с ноги на ногу.

«Давай же. Ведь это здор-р-рово!»

— Ты живешь далеко отсюда?

— Я, хм… снимаю квартиру в Ист-Виллидже. Лучше не могу себе позволить, пока не начну выставляться, как ты, в музеях. — Парень смеется нервозным девичьим смехом.

— Работаешь тоже там?

— И работаю, и живу. Все там. В общем, клево.

— Клево, — повторяет он. — Живешь один?

— Ага. — Очередной нервозный смешок. — Хм… хочешь, пойдем покажу?

— Здор-р-рово!

Парень хихикает.

— Тигренок Тони?

— Ты его знаешь?

— А кто не знает?

— Ты действительно знаешь Тони?

— А ты забавный. — Темноволосый парень продолжает хихикать.

Он надевает очки и улыбается.

Пока Браун собирал данные по Леонардо Мартини, Кейт наблюдала через одностороннее стекло за допросом Ламара Блэка, бойфренда Сузи Уайт, который проходил прежде по делам, связанным с распространением наркотиков, воровством и сводничеством. Так что найти его особого труда не составило. Блэк сидел сгорбившись на стуле, пыхтел сигаретой. Держался хладнокровно, но выглядел усталым. Браун сказал, что Перлмуттер возится с ним уже два часа.

— Говорит, что понятия не имеет, кто мог сделать такое с его «маленькой Сузи», — сообщил Ники, захлопнув за собой дверь комнаты для допросов. — Утверждает, что они любили друг друга. Скорее всего, это правда. Парень просто остолбенел, когда я сунут ему под нос фотографию, сделанную в кабине фотоавтомата. Клянется, что в ту ночь, когда зарезали Сузи Уайт, был до утра в бильярдной.

Кейт посмотрела сквозь стекло на Ламара Блэка. Он откинул голову, открыв широкий розоватый шрам, пересекающий горло. О нем упоминала Росита Мартинес.

— Что еще?

— Говорит, что Сузи Уайт сбежала из дому. Не помнит, где это. Какая-то глухомань. Вряд ли нам удастся узнать адрес ее родителей. Говорит, что обычно она работала в центре на одного умника-сутенера, итальяшку. Блэк уверен, что это мафиози. Умник как-то очень сильно побил ее, и она скрылась от него. Одна знакомая девица привела ее к Блэку. После убийства Сузи эта девица смылась, так что нам ее не достать.

— Кому-то нужно поехать в Бронкс и поговорить с девушками Блэка.

Перлмуттер кивнул.

— Уже поехали.

— Не думаю, что это Блэк, — сказала Кейт. — Зачем ему лишать себя лишнего заработка? К тому же он не похож на художника.

— Верно, не похож.

— А другую жертву, Маршу Стимсон, он знает?

— Говорит, что нет. Но надо поспрашивать его девушек.

— А постоянный клиент, о котором упоминала Росита Мартинес?

— По словам Блэка, Сузи действительно встречалась с каким-то мужчиной один или два раза в неделю. Он был ее клиентом, еще когда она работала в центре, потом посещал ее в Бронксе. Утверждает, что клиент знал сутенера Сузи, этого умника-итальяшку, и угрожал донести, если она перестанет встречаться с ним, когда он хочет.

— Блэк описал его?

— Он видел парня всего раза два, и то на расстоянии. Моложавый, симпатичный.

— Сузи что-нибудь рассказывала о нем?

— Говорила, что парень просит ее лаять. И очень доволен, когда она это делает.

— Необходимо сказать детективам, чтобы обратили на это внимание при опросе девушек. Может, он после гибели Сузи по-прежнему пользуется услугами конюшни Блэка. Не стоит ли установить за ним наблюдение?

— Попробуем. — Перлмуттер пожал плечами. — Удивительно: парень специально ездил в Бронкс, чтобы снять проститутку.

— Возможно, она оказывала ему какие-то особые услуги. Лаяла или что-то в этом роде.

— Похоже, уплыл он у нас из-под носа, — проворчал Браун и повернул экран монитора, чтобы Кейт и Перлмуттер увидели текст: «Леонардо Альберто Мартини. Умер».

— Боже! — воскликнула Кейт. — Когда?

— Позавчера. Самоубийство.

— Не верю в такие совпадения. Детективы в его квартире уже побывали?

Браун достал из новенькой папки листок и положил на стол.

— Да. Констатировали самоубийство. Больше ничего. Забрали тело. Будут держать, пока не закончится расследование.

— Я должна побывать там, посмотреть его картины, — сказала Кейт. — Сейчас же. Прошу вас, позвоните, предупредите. Сделайте так, чтобы нам позволили войти.

Не успел Браун ответить, как Кейт удалилась.

Войдя в квартиру, Кейт и Перлмуттер сразу надели перчатки.

В нос ударил характерный смрад. Ничего удивительного, труп пролежал здесь двое с половиной суток. Мартини убил себя выстрелом из пистолета, засунув дуло в рот. Так что весь затылок снесло. Его приятель, Реми Фортенски, звонил несколько раз, хотел узнать, почему Лео не пришел на встречу, как договаривались, — они каждую неделю ужинали вместе, — но телефон не отвечал. Тогда он настоял, чтобы управляющий домом открыл квартиру.

Вызвали полицию. Приехали двое новичков, только что из Академии, тут же решили: это самоубийство. Наследили по всей квартире, где только возможно. Вскоре прибыли медики, засунули тело Мартини в чехол с молнией и увезли еще до появления группы техэкспертов. Впрочем, те тоже здесь надолго не задержались.

Реми Фортенски допросили. Он сообщил, что Мартини находился в постоянной депрессии из-за безденежья и невозможности выставлять свои работы. Очень много пил. Не вызывало сомнения, что это самоубийство. Дело закрыли.

— Вот, значит, как сейчас работает управление полиции Нью-Йорка, — сказала Кейт, просмотрев короткий полицейский рапорт.

— Чего вы хотите, люди перегружены, — отозвался Перлмуттер.

Значительную часть комнаты занимали холсты, сложенные один на другой. На стенах висели только две большие картины, обе незаконченные. Абстрактные композиции в виде ярких полос на белом фоне незакрашенного холста.

— Как они вам? — спросил Перлмуттер.

— Ничего революционного, но хорошо.

— В них ощущается строгость и одновременно легкость. — Он подошел ближе. — Посмотрите, эти цветные ленты словно скользят по поверхности.

— Да вы просто искусствовед, — удивилась Кейт.

— Неужели? — Веснушчатые щеки детектива порозовели.

Рабочий стол Мартини был завален смятыми тюбиками с краской, заставлен банками, инструментами. На полу стояла канистра с грунтовкой, рядом рулон чистого холста.

Кейт внимательно все осмотрела, обратив внимание на кисти с пенными наконечниками и обрезки заляпанной краской губки: их Мартини использовал вместо обычных волосяных кистей. Она взяла кусочек губки.

— Он не накладывал краску на холст, а пропитывал ею поверхность. Вот такими губками. Поэтому краска кажется частью холста.

— Это распространено?

— Я бы не сказала. Но подобную технику применяли такие художники, как Моррис Луис и Хелен Франкенталер. [21] Луис, Моррис (1912–1962) — американский художник, абстрактный экспрессионист. Его картины (в основном ленты и полосы) отличает великолепная цветовая гамма. Франкенталер, Хелен (1928 г. р.) — американская художница, также культивирующая абстрактный экспрессионизм, известна своей новаторской техникой и великолепным колоритом.