Джонатан Сантлоуфер - Дальтоник

— Нет, нет. Это мои приятели. О Лео они ничего рассказать вам не могут. — Он потянулся рукой вниз, вытащил небольшую гантель и начал крутить ее. — Я понял так, что Лео повесился. Наверное, одиночество доконало. Я ведь ничего не знал о его жизни. Даже о том, что он художник, прочитал в газете. — Бальдони перекинул гантель в другую руку. — Лео был хороший работник. Каждый день вовремя на рабочем месте. Тихий, как мышь. Делал, что говорили.

— Например? — спросила Кейт.

Бальдони перестал крутить гантель.

— Что, например?

— Ну типа, над чем он тут вкалывал?

Перлмуттер едва сдерживал смех.

— Ну чё, копировал, переплетал. — Бальдони обнажил зубы. Кейт не знала, можно ли это квалифицировать как улыбку. — Это же гребаная копировальня, чё тут еще делать. Извините, вырвалось. Я не хотел вас обидеть.

— Фигня, — ответила Кейт. — Никаких проблем. — Они оба засмеялись. — Послушай, Анджело, а ты откуда?

— Из Куинса.

— Вот это да! — Кейт встряхнула волосами. Он была рада, что распустила их и надела свитер. — Я тоже из Куинса, из Астории. Выросла на Сто двадцать первой.

— Без дураков? Может, знала Джонни Ротелли?

Кейт просияла улыбкой.

— Знала? Да я до сих пор по нему скучаю. Я ведь немного старше, чем ты и твои кореши.

— А выглядишь классно. — Бальдони всмотрелся в нее сквозь темные очки. — Совсем не похожа на копа.

— Что тебе сказать? — Кейт скорчила серьезную мину. — Пыталась сунуться в Белый дом, а там, как назло, нет вакансий. Эта сучка Моника Левински перехватила у меня работу. Прямо из-под носа.

Анджело Бальдони разразился оглушительным смехом.

— Ну ладно, давай поговорим о Лео. — Кейт поощрительно улыбнулась Бальдони. — Ты говоришь, он хандрил? Ударился в депрессию? Он с тобой никогда не заговаривал о том, что вот, мол, наложу когда-нибудь на себя руки и все такое?

— Теперь я припоминаю, что в последнее время Лео действительно сильно хандрил. — Анджело Бальдони нахмурился. — Но о том, чтобы выбить себе мозги, ни слова. Да и по фигу мне все это. Что я, психоаналитик какой-то? — Он уронил гантель на пол.

— Конечно, нет. Откуда ты мог знать? — посочувствовала Кейт.

— Верно. Я ж говорю, Лео был замкнутый, тихий, как мышь. Ну, а я не любопытный.

Кейт обратилась к Перлмуттеру:

— Как желудок, Ники? Успокоился?

— Что? — удивился детектив.

Кейт легонько пнула его под столом.

— Я спрашиваю, продолжает мутить или нет?

— Ах да. Мутит, и еще как. С утра нет покоя. Наверное, съел что-то несвежее. — Он посмотрел на Бальдони: — Где тут у вас сортир?

Бальдони показал подбородком на дверь в углу:

— Вот там.

Кейт подождала, пока Перлмуттер исчезнет за дверью туалета. Потом наклонилась к Бальдони:

— Никогда не знаешь, что выкинет вот такой тихоня. Верно?

— Ага. С крепкими парнями легче. Там все ясно.

— Тут ты прав.

— Ага.

— Послушай, сними хоть на пару секунд очки. Хочу посмотреть, какие у тебя глаза.

Бальдони медленно снял очки и прищурился. Глаза у него были темно-голубые, опушенные густыми ресницами. Губы — чувственные, пухлые. В общем, красавчик. Похож на кого-то из рок-идолов пятидесятых.

«Глаза — его секретное оружие, — подумала Кейт. — Он снимет темные очки, хлопает ресницами, и девушка парализована».

Она отбросила волосы назад, имитируя жест кинозвезды сороковых годов.

— У тебя красивые глаза. Тебе кто-нибудь это говорил?

Бальдони скромно потупился, как подросток, затем подмигнул и надел очки.

— Глаза — ерунда. Посмотри, какие у меня мускулы. — Он согнул руку, обозначив бицепс величиной с небольшую дыню.

— Здорово! — восхитилась Кейт.

— Так я еще по утрам ем «Завтрак чемпионов». — Бальдони осветился улыбкой, глубоко вздохнул и напряг грудные мышцы.

— Bay! — вскрикнула Кейт и провела пальцами по твердой как камень груди. — Скажи, а он был стоящий?

— Кто?

— Ну, Лео. Я имею в виду как художник.

— Меня не впечатлял. Так ведь современное искусство — это же полное дерьмо. А? — Он посмотрел на нее.

— Согласна. — Кейт с улыбкой откинулась на спинку стула.

— Не слабый удар, — сказал Перлмуттер, потирая колено, когда они садились в машину. — Значит, прощай карьера танцора. А все из-за вас.

— Извините, но мне нужно было остаться с мистером Бальдони наедине.

— И что? — Ники вывел машину на дорогу.

— Вначале он заявил, будто не знал, что Мартини — художник. Верно?

— Верно.

— Так вот, пока вы сидели в туалете, Бальдони признался, что картины Мартини не впечатляли его.

— Как вам удалось это из него вытянуть?

— У меня свои приемы.

— Не сомневаюсь. — Перлмуттер широко улыбнулся. — Я получал большое удовольствие, слушая начало вашей беседы. Как ловко вы перешли на жаргон.

— Это до сих пор живо во мне. Много лет старалась забыть, но все равно, разбудите меня посередине ночи, и я, если нужно, заговорю языком персонажей «Клана Сопрано».

Перлмуттер засмеялся.

— А как вам понравились эти молодые головорезы в задней комнате? Может быть, копировальная мастерская у Бальдони просто для прикрытия, а занимается он совсем другими делами. Эти ребята у него бегают не за пиццей и не за содовой. Готов съесть свой ботинок, если Бальдони окажется законопослушным гражданином.

— Со смешанным соусом или сальсой? [23] Сальса — жгучий мексиканский соус из помидоров, лука и острого перца.

— Сальсой. К тому же фамилия Бальдони чем-то знакома.

— А что, если он заказал Мартини картину, чтобы прикрыть убийство, а потом ликвидировал свидетеля, инсценировав самоубийство?

— Не исключено.

Кейт замолчала, обдумывая версию. Мартини пишет картину, которую убийца Ричарда оставляет на месте преступления, чтобы имитировать действия маньяка из Бронкса. Но зачем? Она смотрела невидящим взглядом на проплывающие мимо магазины и жилые дома. Почему Ричард? Почему его убили? Он, должно быть, во что-то замешан, если им занялся профессионал.

«Боже мой, Ричард! Что ты такое сделал, что тебя заказали?»

Перлмуттер скосил на Кейт глаза. Ему хотелось сказать, что он сочувствует ей, понимает, какое горе потерять мужа, понимает, как ей больно. Но он видел, что она изо всех сил старается ничего этого не показывать, и уважал ее мужество.

— Ладно, вот вам вопрос на засыпку. Кто играл роль мужа Мишель Пфайфер в фильме «Замужем за мафией»?

— Что? — спросила Кейт. — А… Тоже мне вопрос на засыпку. Конечно, Алек Болдуин.

Флойд Браун обрадовал их. Оказывается, Анджело Бальдони — племянник Джулио Ломбарди, ныне покойного главы одного из мафиозных кланов. За ним числятся кражи со взломом, вооруженные нападения и подозрения в убийстве. ФБР очень старалось, но ему так и не удалось упрятать его за решетку. Не хватило доказательств.