Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

– Все, что поможет мне справиться со страхами Кэсси.

Ее красивые глаза прищурились.

– Доктор Ивз уже просила меня об этом и, кстати, в вашем присутствии.

– Просто подумал, не вспомнили ли вы случайно чего-нибудь за это время.

– Случайно ничего не вспомнила, – отрезала она. – Я ничего не знаю – я всего лишь медсестра.

– Медсестры часто знают больше, чем кто-либо.

– Скажите об этом совету по зарплате.

Она снова закрыла лицо журналом.

Я раздумывал над ответом, когда услышал, что меня окликнули. Ко мне направлялся Чип Джонс.

– Спасибо, что подождали.

Заслышав его голос, Вики оторвалась от чтения. Она поправила чепчик и проговорила:

– Здравствуйте, доктор Джонс.

Сладкая улыбка разлилась по ее лицу – мед на черством хлебе. Чип облокотился о стойку, усмехнулся, покачал головой и сказал:

– Ну вот, опять вы, Вики, пытаетесь повысить мое звание. – Затем, обращаясь ко мне: – Я всего лишь соискатель степени доктора – диссертация пока не готова. Но наша добрая мисс Боттомли все время пытается присвоить мне степень, которую я еще не заслужил.

Вики ухитрилась изобразить еще одну улыбку лизоблюда.

– Есть степень – нет степени... Какая разница?

– Однако, – возразил Чип, – кое для кого, как, например, для доктора Делавэра, который по праву заработал свою степень, это может иметь значение.

– Не сомневаюсь.

Чип расслышал в голосе медсестры язвительные нотки и недоуменно взглянул на нее. Женщина взволновалась и отвернулась.

Он заметил подарочную коробку.

– Вики, опять?

– Так, пустячок.

– Очень мило с вашей стороны, Вики, но в этом нет никакой необходимости.

– Мне очень захотелось, доктор Джонс. Она такой ангелочек.

– Что правда, то правда, Вики. – Он улыбнулся. – Еще одна зверюшка?

– О да. Они ей так нравятся, доктор Джонс.

– Мистер, Вики, а если вы настаиваете на формальностях, то как насчет «герр профессор»? В этом есть нечто притягательно-классическое, согласны, доктор Делавэр?

– Абсолютно.

– Я заболтался, – спохватился Чип. – Это место сбивает меня с толку. Еще раз спасибо, Вики. Вы очень добры.

Боттомли залилась краской.

Чип повернулся ко мне:

– Ну как, доктор, готовы?

Мы прошли через тиковые двери и окунулись в суматоху пятого этажа. На каталке везли какого-то плачущего ребенка, подключенного к капельнице; на голове был намотан тюрбан из бинтов. Чип нахмурился, но промолчал. Когда мы подошли к лифтам, он сказал:

– Добрая старушка Вики. Что за бесстыжая подхалимка! Но с вами она вела себя довольно дерзко, не так ли?

– Я не принадлежу к числу ее любимчиков.

– Почему?

– Не знаю.

– Когда-нибудь не поладили?

– Ничего подобного. Вообще вижу в первый раз.

Он покачал головой:

– Что ж, очень жаль, но, по нашему мнению, она отлично ухаживает за Кэсси. И нравится Синди. Я думаю, потому, что напоминает Синди тетю – та вырастила ее. Тоже медсестра – сильная женщина.

Миновав стайку растерянных студентов медицинского колледжа, Чип продолжал:

– Возможно, такое отношение Вики к вам просто что-то вроде «охраны своей территории». Как думаете?

– Может быть.

– Я не раз замечал здесь подобные вещи – собственнические чувства в отношении пациентов, как будто пациенты – это товар.

– Вы испытали это и на себе?

– О, разумеется. Плюс к тому наше положение. Люди считают, что нам выгодно льстить, потому что мы имеем прямое отношение к администрации. Полагаю, вам известно, кто мой отец?

Я кивнул.

– Меня раздражает, – продолжал он, – что к нам относятся по-особому. Боюсь, это приведет к тому, что Кэсси будут лечить хуже.

– В каком отношении?

– Не могу сказать. Ничего конкретного, думаю, просто чувствую себя неловко, когда для нас делается исключение. Не хотелось бы, чтобы упустили что-то важное или отошли от стандартного лечения из-за опасения вызвать недовольство со стороны нашей семьи. Не то чтобы доктор Ивз была не слишком опытным врачом – я испытываю к ней величайшее уважение. Это в большей степени относится к системе в целом – особое ощущение, которое возникает, когда попадаешь сюда. – Он замедлил шаг. – Может быть, я просто болтаю чепуху. С отчаяния. Кэсси практически всю свою жизнь была больна – то одним, то другим, – и никто не смог до сих пор определить причину. Да и мы тоже... Я хочу сказать, что эта клиника представляет собой строго организованную структуру, и всякий раз, когда в подобной структуре нарушаются правила, возникает опасность, что она даст трещину. Это как раз область, в которой я работаю – строго регламентированные организации. И должен вам сказать, это организация, каких мало.

Мы подошли к лифтам. Чип нажал кнопку и сказал:

– Надеюсь, вы сможете помочь Кэсси со всеми этими уколами. Она прошла через настоящий кошмар. И Синди тоже. Она потрясающая мать, но при таких обстоятельствах сомнения в себе неизбежны.

– Она винит себя? – спросил я.

– Время от времени. Хотя для этого нет никаких оснований. Я пытаюсь разуверить ее, но... – Он покачал головой и сжал кулаки. Костяшки пальцев побелели. Поднял руку и покрутил серьгу в ухе. – Как она выдерживает такое невероятное напряжение?!

– И вам, должно быть, тяжело, – добавил я.

– Веселого мало, это верно. Но вся тяжесть ложится на Синди. Откровенно говоря, мы подходим под определение обычной, традиционной семьи с типичным разделением обязанностей полов: я работаю, она занимается домашним хозяйством. По взаимному согласию – на самом деле именно Синди так хотела. Я тоже до некоторой степени занимаюсь домашними делами – возможно, не в такой мере, как следовало бы, – но воспитание детей целиком лежит на Синди. Видит Бог, она в этом деле разбирается куда лучше меня. Поэтому, когда в этой области происходят какие-то срывы, Синди во всем винит себя. – Он погладил бородку и покачал головой. – Ну как, хорошую версию придумал, чтобы выгородить себя? Конечно, и мне было чертовски трудно. Видеть, как любимое существо... Полагаю, вам известно о Чэде – нашем первом ребенке?

Я кивнул.

– Это нас буквально убило, доктор Делавэр. Трудно даже... – Закрыв глаза, он опять встряхнул головой, как будто пытался освободиться от навязчивых воспоминаний. – Проще говоря, такого не пожелал бы своему злейшему врагу. – Он ткнул пальцем в кнопку лифта, посмотрел на часы. – Похоже, мы перехватили лифт, доктор... Как бы то ни было, мы с Синди начали приходить в себя. Собрались с силами и радовались появлению Кэсси, как вдруг случилось это... Невероятно.

Подошел лифт. Вышли два любителя сорить обертками от конфет и врач. Мы вошли. Чип нажал кнопку цокольного этажа и прислонился к задней стенке кабины.

– Невозможно угадать, что подбросит тебе жизнь в следующую минуту, – продолжал он. – Я всегда был упрямым. Может быть, даже излишне. Непереносимым индивидуалистом. Возможно, потому, что с раннего возраста меня заставляли быть таким, как все. Но со временем я понял, что весьма консервативен. Примирился с житейской мудростью: живи, как все, по правилам, и со временем все образуется. Безнадежно наивно, конечно. Но привыкаешь к определенному образу мыслей, он кажется тебе правильным, и ты следуешь ему. Думаю, это такое же приемлемое определение веры, как и любое другое. Но я быстро теряю ее.