Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

Я открыл дверь в «палаты Чэппи» и придержал ее для Чипа, несшего чашки с кофе.

Через стеклянную дверь подсобной комнаты, расположенной за постом медсестер, виднелась коренастая фигура Вики. Женщина ставила что-то на верхнюю полку. Мы прошли мимо и направились к палате Кэсси.

Чип на секунду заглянул в комнату, а потом подтвердил:

– Все еще спят.

Посмотрев на чашки, предложил одну мне:

– Нет никакого смысла дожидаться, пока этот дрянной кофе совсем пропадет.

– О нет. Спасибо.

Он тихо засмеялся:

– Мнение опытного человека. Что, он всегда был таким дрянным?

– Всегда.

– Вы только посмотрите – немного продукции нефтяной компании «Эксон Вальдес».

Едва заметная радужная пленка покрывала черную поверхность жидкости. Сморщившись, Чип поднес чашку ко рту:

– Ух, неотъемлемая часть аспирантуры. Но я нуждаюсь в ней, чтобы голова работала.

– У вас был слишком длинный день?

– Наоборот, чересчур короткий. Кажется, что чем старше вы становитесь, тем короче делаются дни. Вы не замечали? Короткие и забитые работой. Потом еще это мотание туда-обратно между работой, домом и больницей. А наши чудесные магистрали – поистине высшее достижение человечества.

– Жить в Вэлли-Хиллз – это значит ездить по автостраде Вентура, – сказал я. – Хуже не бывает.

– Отвратительно. Когда мы искали себе пристанище, я умышленно подобрал дом, расположенный поблизости от работы, чтобы избежать поездок из пригорода. – Он пожал плечами. – Но так всегда происходит с самыми лучшими планами. Иногда я сижу в машине бампер к бамперу и воображаю, что нечто подобное будет твориться и в аду.

Он вновь рассмеялся и отхлебнул кофе.

– Я испробую это на себе через пару дней, когда нанесу вам домашний визит, – заявил я.

– Да, Синди говорила об этом. А, вот и наша мисс Найтингейл [15]. Привет, Вики. Опять ночь напролет не смыкаете глаз?

Я повернулся и увидел вышагивающую к нам медсестру, она приветливо улыбалась, чепчик весело покачивался из стороны в сторону.

– Добрый вечер, профессор Джонс. – Она втянула воздух, как будто готовилась поднять что-то тяжелое, и кивнула мне.

Чип вручил ей нетронутый кофе:

– Выпейте или вылейте.

– Благодарю вас, профессор Джонс.

Он кивнул головой в сторону палаты Кэсси:

– Давно дремлют наши спящие красавицы?

– Кэсси заснула около восьми. Миссис Джонс приблизительно без четверти девять.

Он взглянул на часы:

– Сделайте мне одолжение, Вики. Я провожу доктора Делавэра и, пока буду внизу, может быть, перехвачу что-нибудь поесть. Пожалуйста, попросите разыскать меня, если они проснутся.

– Если желаете, я могу спуститься вниз и что-нибудь принести вам, профессор.

– Нет, спасибо. Мне нужно поразмяться – вся эта автострада.

Вики с сочувствием покудахтала.

– Конечно, я сообщу вам, как только кто-нибудь из них проснется, – заверила она.

Когда мы оказались по другую сторону тиковой двери, Чип остановился и спросил:

– Что вы думаете о том, как здесь нами занимаются.

– Занимаются в каком смысле?

Он направился дальше.

– Занимаются в медицинском смысле – вот эта теперешняя госпитализация. Насколько я могу судить, никакого настоящего обследования не проводится. Никто не обследует Кэсси физически. Я не говорю, что это меня не устраивает. Слава Богу, ей не приходится переносить эти проклятые уколы. Но я начинаю подозревать, что все это напоминает безвредную пилюлю для успокоения больного и делается для отвода глаз. Воздержимся от каких-либо мер, пошлем за психологом – я не имею ничего против вас лично – и дадим тому, что происходит с Кэсси, закончиться своим путем.

– Вы находите это оскорбительным?

– Не оскорбительным – хотя... возможно, немножко. Как будто мы все это выдумываем. Поверьте мне, это не так. Вы, все вы, работающие здесь, не видели того, что пришлось видеть нам, – кровь, припадки.

– Вы все это видели?

– Не все. Синди встает по ночам. Я сплю довольно крепко. Но я видел достаточно. Когда появляется кровь, что-либо доказывать бесполезно. Так почему сейчас ничего больше не делают?

– Я не могу говорить за других. Но я могу предположить только одно: никто не знает по-настоящему, что нужно делать, поэтому они и не хотят бесполезного вмешательства.

– Пожалуй, я соглашусь с вами, – проговорил Чип. – Да, возможно, именно это и есть правильный путь. Доктор Ивз кажется достаточно компетентной. Может быть, у Кэсси симптомы – как это называется – недоразвитой болезни?

– Абортивные формы болезни – симптомы исчезают, не достигнув полного развития.

– Абортивные. – Он улыбнулся. – Медики придумывают больше эвфемизмов, чем кто-либо другой... Молю Бога, чтобы симптомы действительно исчезали, не развившись. С превеликим удовольствием оставил бы неразгаданной эту медицинскую тайну при условии, что Кэсси наконец станет здоровой. Но теперь уже с трудом в это веришь.

– Чип, – сказал я. – Меня вызвали не потому, что кто-то считает, что болезнь Кэсси психосоматического характера. Моя работа сводится к тому, чтобы помочь ей справиться с беспокойствами и болью. Я хочу нанести вам визит на дом, чтобы укрепить взаимопонимание с девочкой, – только в этом случае я смогу оказаться полезным, если вдруг потребуюсь.

– О да, конечно, – согласился он. – Я понимаю.

Он посмотрел на потолок и принялся отбивать дробь одной ногой. Мимо нас прошла пара медсестер. Он проводил их рассеянным взглядом.

– С чем мне действительно трудно справляться, так это с иррациональностью, – вновь заговорил Чип. – Как будто все мы дрейфуем по кругу в каком-то море случайных событий. Что же, черт возьми, вызывает ее болезнь? – Он со всей силы ударил кулаком по стене.

Я чувствовал, что любая моя реплика только осложнит ситуацию, но я знал также, что и молчание не особенно улучшит дело.

Дверь лифта открылась, мы вошли.

– Раздраженные родители, – покачал он головой, с силой нажав кнопку «вниз». – Не очень-то приятно в конце трудового дня.

– Это моя работа.

– Ничего себе работа.

– Похлеще любой физической.

Он улыбнулся.

Я указал на чашку, которую он все еще держал в руке:

– Уже остыл. Что, если мы выпьем немного свежего месива?

На секунду он задумался.

– Отлично, почему бы и нет?

Кафетерий был закрыт, поэтому мы прошли по коридору мимо комнаты отдыха врачей и раздевалки с отдельными шкафчиками к ряду торговых автоматов. Нас обогнала худенькая молодая женщина в хирургическом костюме с полными пригоршнями леденцов. Мы с Чипом взяли кофе, а он еще купил пакетик шоколадного печенья.

Дальше по коридору можно было присесть – стулья, покрытые оранжевым пластиком, были расставлены буквой "L", рядом расположился низкий белый столик с рассыпанными на нем обертками от пищи и старыми журналами. Прозекторская находилась совсем рядом. Я подумал о сынишке Чипа и о том, вызовет ли ее близость какую-либо реакцию у него. Но он медленно подошел к стульям и, позевывая, опустился на один из них. Развернув печенье, окунул его в кофе: