Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

Я вернулся в машину и всю оставшуюся до дома дорогу размышлял по поводу пневмонии, дыхательной терапии и мертвенно-серого и неподвижного мальчика, лежащего в своей колыбели. К тому времени как приехал домой, дыхание мое было прерывистым, я чуть не задыхался.

Я переоделся в шорты и тенниску и еще раз прокрутил в памяти свой разговор с Синди.

«Люди, наверное, думают, что я сумасшедшая... Временами мне кажется, что я и вправду сошла с ума».

Что это? Вина? Завуалированное признание? Или она просто дразнит меня?

Вальсирует.

В общем-то она старалась помочь, до тех пор пока я не предложил ей пойти в кафетерий.

«Чересчур заботливая» мать с синдромом Мюнхгаузена? Или это закономерное, вполне объяснимое беспокойство женщины, уже потерявшей одного ребенка и слишком много перенесшей из-за второго?

Я вспомнил, как она забеспокоилась и удивилась, когда я сообщил ей, что собираюсь нанести им домашний визит.

Есть что скрывать? Или это естественная реакция, потому что больничные врачи больше не посещают пациентов на дому?

Другой фактор риска: ее представление о тетке. Это медсестра. Женщина, которая даже в нежных воспоминаниях Синди представляется солдафоном.

Медсестра, которая работала с частным доктором, но постоянно ссорилась с ним. Которая плохо отзывалась о врачах вообще.

Она не возражала, если Синди выберет профессию, связанную с медициной, но только не профессию медсестры.

Противоречивое отношение к врачам? К самой структуре здравоохранения? Зацикленность на болезнях и их лечении?

Может, все это передалось Синди в раннем возрасте?

Кроме того, вопрос о ее собственной болезни – грипп и пневмония, которые сорвали планы военной карьеры.

Что ни делается, все к лучшему.

Внезапно покраснела, затеребила косу. Увольнение из армии – тема для нее явно болезненная.

Я поднял телефонную трубку, узнал код нужного мне района в Южной Каролине – 803 – и соединился с тамошней справочной службой. Форт-Джексон оказался в районе столицы штата – Колумбии. Я записал номер и набрал его.

Ответил манерный медлительный женский голос. Я попросил к телефону начальника медицинской службы.

– Вам нужен начальник госпиталя?

– Да, пожалуйста.

– Минуточку.

Через секунду:

– Офис полковника Хеджворт.

– Говорит доктор Делавэр из Лос-Анджелеса, Калифорния. Я бы хотел поговорить с полковником.

– Пожалуйста, повторите фамилию, сэр.

– Делавэр. – Я добавил мои профессиональные титулы и наименование медицинской школы.

– Полковник Хеджворт отсутствует, сэр. Если желаете, можете поговорить с майором Данлэпом.

– Да, конечно.

– Подождите, пожалуйста.

Несколько щелчков, затем еще один манерный голос – мужской баритон:

– Майор Данлэп слушает.

– Майор, говорит доктор Алекс Делавэр из Лос-Анджелеса. – Я повторил мои звания.

– Ага. Чем могу помочь, доктор?

– Мы занимаемся некоторыми научными изысканиями – характером распространения вирусных эпидемий, в особенности гриппа и пневмонии, в сравнительно замкнутых коллективах, таких, как тюрьмы, частные школы и военные базы. И проводим сравнение с контрольными группами среди обычного населения.

– Эпидемиологическое исследование?

– Да. Мы работаем от департамента педиатрии. Сейчас мы находимся на стадии сбора предварительных данных и взяли форт-Джексон как место возможного распространения инфекции.

– Ага, – повторил майор. Последовала длительная пауза. – У вас на это отпущены специальные субсидии?

– Пока еще нет, незначительные первичные деньги. Обратимся ли мы за полным обеспечением этого проекта, зависит от того, каковы будут предварительные данные. Если мы действительно обратимся с подобным предложением, то это будут совместные усилия – обследуемые объекты и наша научная группа. Мы сами проведем всю основную работу, и нам от вас нужен только доступ к фактам и цифрам.

Он усмехнулся:

– Если мы предоставим вам нашу статистику, вы поставите наши имена под результатами исследования?

– Это было бы непременным условием. Но мы всегда рады и научному вкладу.

– Какую медицинскую школу вы представляете?

Я назвал.

– Ага. – Еще смешок. – Ну что ж, думаю, это довольно привлекательно, если бы меня все еще интересовали подобные вопросы. Ну да, конечно, я полагаю, вы можете включить наши имена – пока, условно – без принятия каких-либо обязательств. Я должен посоветоваться с полковником, прежде чем дать окончательный ответ.

– А когда он вернется?

Майор засмеялся:

– Она вернется через пару дней. Дайте ваш номер телефона.

Я назвал ему номер своего местного коммутатора, предупредив:

– Это частная линия, по ней легче дозвониться.

– И пожалуйста, еще раз ваше имя.

– Делавэр.

– Так же, как штат?

– Точно.

– И вы работаете в педиатрии?

– Да, – сказал я. С формальной точки зрения это было правдой, но я надеялся, что он не будет копать слишком глубоко и не обнаружит, что хотя я и имею ученое звание, но уже многие годы не читаю лекций.

– Прекрасно, – отозвался он. – Позвоню вам, как только смогу. Если от меня не будет известий в течение, скажем, недели – перезвоните сюда еще раз.

– Хорошо, майор. Спасибо.

– Никаких проблем.

– А тем временем я был бы весьма благодарен, если бы вы смогли дать мне кое-какую информацию.

– Что именно?

– Можете ли вы припомнить, не случалось ли за последние десять лет на вашей базе какой-либо эпидемии гриппа или пневмонии?

– За последние десять лет? Гм. Я здесь не так уж давно. Однако действительно, пару лет тому назад наблюдались вспышки менингита, но бактериального характера. Очень мерзкая болезнь, надо вам заметить.

– Мы ограничиваем наши исследования вирусными респираторными заболеваниями.

– Что ж, – ответил майор. – Думаю, информация где-то есть. Подождите.

Через пару минут:

– Капитан Катц. Чем могу служить?

Я повторил просьбу.

– В компьютере нет информации за такой долгий период, – ответил капитан. – Я смогу перезвонить вам по этому вопросу?

– Конечно. Спасибо.

Еще один обмен номерами.

Расстроенный неудачей, я положил трубку, зная, что информация находится на чьем-то жестком диске или на дискете и может быть получена мгновенно, стоит только нажать нужную клавишу.

Майло позвонил только после четырех.

– Пытался разобраться с твоими Джонсами, – объяснил он. – У коронера зарегистрирована смерть первого ребенка. Чарльз Лайман Джонс-четвертый. Ничего подозрительного – синдром внезапной младенческой смерти, установленный твоей приятельницей Стефани и подтвержденный какой-то Ритой Колер, доктором медицины.

– Она заведует центральным педиатрическим отделением. Начальник Стефани. Сперва она являлась лечащим врачом Джонсов, но когда умер Чэд, ее не было в городе.