Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

– А вот Кэсси, кажется, добилась.

Синди заставила себя улыбнуться и кивнула.

Кэсси предприняла еще одну попытку расправить бумагу. На сей раз крошечные пальчики не смогли справиться с задачей, и Синди помогла дочке.

– Ну вот, милая... Да, она действительно чувствует себя отлично.

– Были какие-нибудь проблемы с процедурами?

– А процедур и не было. Никаких, со вчерашнего утра. Мы просто отсиживаемся здесь – это...

– Что-нибудь не так? – спросил я.

Она перебросила косу на грудь и разгладила концы волос.

– Люди, наверное, думают, что я сумасшедшая, – проговорила Синди.

– Почему вы так считаете?

– Не знаю. Я сказала глупость – простите.

– В чем дело, Синди?

Она отвернулась и затеребила косу. Затем вновь села. Взяв колоду карт, начала перекладывать из руки в руку.

– Просто дело в том... – Женщина говорила так тихо, что я был вынужден наклониться к ней. – Я... Каждый раз, когда мы привозим ее сюда, она чувствует себя лучше. Потом мы забираем ее домой в надежде, что все будет о'кей; некоторое время так оно и бывает, а затем...

– А затем – новая болезнь.

Не поднимая головы, она кивнула.

Кэсси что-то пробормотала одной из пластмассовых фигурок. Синди ободрила девочку:

– Отлично, малышка. – Но казалось, что крошка не услышала ее.

– А затем она вновь начинает болеть, и вы опять впадаете в отчаяние.

Кэсси бросила фигурку, подняла другую и начала трясти ее.

Синди продолжала:

– А потом – внезапно – с ней опять все в порядке, как сейчас. Именно это я и имела в виду, когда говорила про свое сумасшествие. Временами мне кажется, что я и вправду сошла с ума.

Она опять покачала головой и вернулась к кроватке Кэсси. Дотронулась пальцами до прядки волос девочки, отпустила. Заглянув в игрушечный домик, заметила:

– Посмотри-ка – они все едят то, что ты приготовила им на обед!

Необычайная бодрость ее голоса поразила меня настолько, что даже нёбо неприятно заныло.

Она стояла у кроватки Кэсси, играя волосами девочки, указывая на кукол и направляя игру. Кэсси издавала какие-то звуки. Некоторые из них были похожи на слова.

– Как вы смотрите на то, чтобы спуститься вниз и выпить чашечку кофе? – предложил я. – Вики может посидеть с Кэсси.

Синди взглянула на меня. Ее рука покоилась на плече дочери.

– Нет-нет. Сожалею, доктор Делавэр, но я не могу. Я никогда не оставляю ее.

– Никогда?

Она покачала головой:

– Пока она здесь – никогда. Я знаю, это похоже на бред сумасшедшей, но я не могу. Здесь рассказывают так много... разных вещей.

– Каких, например?

– О несчастных случаях – кто-то получает не то лечение. Не могу сказать, чтобы я действительно волновалась, – это прекрасная больница. Но... я просто должна быть здесь. Простите.

– Ничего, я понимаю.

– Я знаю, что это больше для меня, чем для нее, но... – Она наклонилась и обняла Кэсси. Девочка вывернулась из объятий и продолжила игру.

Синди беспомощно взглянула на меня.

– Я понимаю, что слишком трясусь над ней.

– Нет, если учесть все, через что вам пришлось пройти.

– Да уж... Спасибо, что вы так говорите.

Я предложил ей стул.

Она слабо улыбнулась и села.

– Должно быть, это действительно очень большое напряжение, – заметил я. – Так часто бывать здесь. Одно дело работать в больнице, но зависеть от нее – совсем другое.

Она посмотрела на меня с удивлением:

– Работать в больнице?

– Вы ведь были специалистом по проблемам с дыханием, правильно? Разве вы не работали в больнице?

– Ах, это! Это было так давно. Нет, я не закончила обучение.

– Пропал интерес?

– Вроде того. – Взяв коробочку для карт, она постучала ею по колену. – В общем-то, идея поступления в школу медсестер на курс дыхательной терапии принадлежала моей тете. Она была дипломированной медсестрой. И всегда говорила: женщина должна иметь какую-нибудь специальность, даже если и не будет работать по ней, и мне следует выбрать что-то такое, на что всегда будет спрос. Например, здравоохранение. А учитывая нынешнее загрязнение воздуха, курение, она справедливо полагала, что всегда будут нужны специалисты по дыханию.

– Ваша тетя представляется мне человеком с твердыми убеждениями.

Она улыбнулась:

– О да. Сейчас ее уже нет. – Синди быстро заморгала. – Она была удивительным человеком. Я лишилась родителей, когда была еще совсем ребенком, и она вырастила меня.

– Но она ведь не особенно одобряла ваше стремление стать медсестрой? Несмотря на то что сама имела образование в этой области?

– Да она вообще не хотела, чтобы я выбрала эту профессию. Говорила: слишком много работы за слишком маленькую плату и недостаточно... – Она смущенно запнулась.

– Недостаточно уважения со стороны врачей?

– Да. Как вы сами сказали, доктор Делавэр, у нее были твердые суждения почти обо всем.

– Она работала медсестрой в больнице?

– Нет. У одного частного врача двадцать пять лет, и все эти годы они препирались друг с другом, как старая семейная пара. Но он был действительно очень порядочный человек – старомодный семейный доктор, не особенно успешно собирающий плату по своим счетам. Тетя Хэрриет всегда отчитывала его за это. Она во всем придерживалась строгого порядка, вероятно, из-за своей военной службы – она была в действующей армии в Корее. Выслужилась до капитана.

– Серьезно? – изумился я.

– Ага. Следуя ее примеру, я тоже попыталась испробовать военную карьеру. Да уж... просто переносишься на несколько лет назад.

– Вы были в армии?

Она слегка улыбнулась, будто ожидала, что это удивит меня.

– Необычно для девушки, не так ли? Когда я заканчивала среднюю школу, в один из дней, посвященных выбору профессии, к нам пришел вербовщик и расписал все очень привлекательно – обучение по специальности, стипендия. Тетя Хэрриет тоже решила, что это хорошая идея, и главным образом ее мнение помогло мне сделать выбор.

– Сколько времени вы были в армии?

– Всего несколько месяцев. – Ее руки теребили косу. – Через несколько месяцев после поступления на службу я заболела, и меня уволили из армии.

– Сожалею, что так случилось. У вас было что-то серьезное?

Синди взглянула на меня. Ее щеки густо покраснели. Она дернула себя за косу.

– Да, – ответила она. – Грипп, очень серьезный, перешел в воспаление легких. Острая вирусная пневмония – в бараках свирепствовала ужасная эпидемия. Заболело много девушек. После выздоровления мне заявили, что мои легкие, скорее всего, ослабли и что я им уже не подхожу. – Она пожала плечами. – Вот и все. Вся моя замечательная военная карьера.

– Вы были очень огорчены?

– Нет, не особенно. Что ни делается, все к лучшему. – Она посмотрела на Кэсси.

– А где вы проходили службу?