Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

Я кивнул.

– Тогда единственный способ – наблюдение за их домом при помощи электронных средств. Скрытые аудио– и видеоприборы. Нужно постараться засечь, когда кто-то действительно пытается отравить ребенка.

– Игрушки полковника, – заметил я.

При этих словах Майло нахмурился.

– Да, именно такие штучки доставили бы удовольствие этому хрену... Ты знаешь, он переведен.

– Куда?

– В Вашингтон, федеральный округ Колумбия. Куда же еще? Новая контора специально под него. Корпорация с одним из тех названий, которые ничего не говорят о ее деятельности. Ставлю десять против одного, что живет на денежки правительства. Прислал недавно записку и визитную карточку. Поздравления со вступлением в век информатики и несколько бесплатных программ для подсчета моих налогов.

– Значит, знал, чем ты теперь занимаешься?

– Очевидно. Но вернемся к твоей отравительнице младенцев. И к установке «жучков» в ее доме. Без судебного ордера все, что ты с их помощью обнаружишь, будет недействительным в качестве улики. Но судебный ордер можно получить только на основании веских доказательств, а у тебя всего лишь подозрения. Не говоря уж о том, что дед – большая шишка и тебе нужно быть сверхосторожным. – Он дочистил апельсин, отложил, вымыл руки и принялся разделять его на дольки. – Это дело может быть очень печальным – пожалуйста, не говори мне, как хороша малышка.

– Малышка прелестна.

– Премного благодарен.

Я возразил:

– Но в педиатрических журналах сообщалось о паре случаев, произошедших в Англии. Там удалось записать на видеопленку матерей, душивших своих малышей. И всего лишь на основании подозрений.

– Записывали дома?

– В больнице.

– Огромная разница. И насколько мне известно, в Англии другие законы... Дай мне обмозговать это, Алекс. Поищу, что мы реально сможем сделать. А тем временем покопаюсь в местных архивах, в банке национального центра информации о преступлениях, на тот случай, если кто-нибудь из наших подопечных когда-то нашалил, – тогда мы сможем набрать достаточно материала, чтобы получить ордер. Старина Чарли отличный учитель – посмотрел бы ты, как я расправляюсь с этими базами данных.

– Ты-то сам не особенно рискуй, – посоветовал я.

– Не беспокойся. Предварительный сбор данных – это то, чем офицер занимается всякий раз, когда задерживает за нарушение дорожного движения. Если когда и копну поглубже, то буду поосторожнее. Родители жили где-нибудь еще, кроме Лос-Анджелеса?

– Не знаю, – ответил я. – На самом деле, сведений о них у меня немного, пора начать разузнавать.

– Ага, ты покопаешься у себя, а я у себя, – размышлял он вслух, сгорбившись над столом. – Они из высших кругов, значит, учились, наверное, в частных школах. А это будет не так уж просто.

– Мать, возможно, из обычной школы. Не похоже, что она родилась в богатой семье.

– Выскочка? Сделала себе карьеру?

– Нет, все гораздо проще. Он преподает в колледже. Так что она могла быть одной из его студенток.

– О'кей. – Майло открыл свой блокнот, – Что еще? Может быть, его служба в армии, может быть, офицерская подготовка – еще один крепкий орешек. Чарли наловчился взламывать некоторые военные досье, но там нет ничего особенного: всякие пособия ветеранам, перекрестные ссылки и подобная ерунда.

– Чем это вы там занимаетесь – шарите по банкам секретных данных?

– Шарит больше он, а я наблюдаю. Где преподает отец?

– В муниципальном колледже Уэст-Вэлли. Социологию.

– А мать? Работает?

– Нет, она все время с ребенком.

– Серьезно подходит к своим обязанностям, да? О'кей, давай фамилию.

– Джонс.

Он посмотрел на меня.

Я кивнул.

Он громко, словно пьяный, расхохотался.

На следующий день я прибыл в больницу в 9.45. Автостоянка для врачей была заполнена почти до отказа, и мне пришлось въехать на самый верх, чтобы найти место. Охранник в униформе стоял в тени перекрытий и, прислонившись к бетонному столбу, покуривал сигарету. Он следил за мной, пока я вылезал из своей «севиль», и отвернулся только тогда, когда я сверкнул в его сторону новым значком-пропуском, прикрепленным на лацкане пиджака.

В отделении для частных пациентов, как и накануне, было тихо. Одна-единственная медсестра сидела у стола, а регистраторша читала журнал.

Я просмотрел медицинскую карту Кэсси. Стефани уже провела утренний осмотр и сделала записи. Хотя никаких настораживающих симптомов обнаружено не было, она решила задержать девочку в больнице по крайней мере еще на день. Я направился к палате 505W, постучал и вошел.

Синди Джонс и Вики Боттомли сидели на диван-кровати. На коленях у Вики лежала колода карт. Женщины подняли глаза на меня.

Синди улыбнулась:

– Доброе утро.

– Доброе утро.

– О'кей, – бросила Вики и встала.

Изголовье кроватки Кэсси было поднято, как спинка кресла. Девочка сидела в нем и играла с кукольным домиком. Другие игрушки, в том числе и полный набор мягких зверюшек, были разбросаны по покрывалу. На подносе с завтраком стояли тарелка с недоеденной овсянкой и пластиковая чашка, наполненная чем-то красным. На экране телевизора мелькали кадры мультфильма, но звук был выключен. Кэсси с увлечением расставляла в домике мебель и пластиковые фигурки. Стойка капельницы была задвинута в угол.

Я положил свой новый рисунок на кровать. Девочка лишь на мгновение задержала на нем взгляд и тут же вернулась к игре.

Вики засуетилась. Передав карты Синди, она на секунду задержала ее руку в своих руках. Избегая встречаться со мной взглядом, она подошла к кроватке, взъерошила волосы Кэсси и проговорила:

– До встречи, пончик.

Кэсси на мгновение оторвалась от игры. Вики опять потрепала девочку по волосам и вышла.

Синди встала. На смену вчерашней клетчатой – розовая кофточка. Джинсы и босоножки те же.

– Давай-ка посмотрим, что доктор Делавэр нарисовал сегодня? – Она подняла рисунок с покрывала. Кэсси протянула руку и взяла лист. Синди обняла дочку за плечи. – Слон! Доктор Делавэр нарисовал тебе чудесного синего слона.

Кэсси поднесла рисунок поближе.

– Сло-о.

– Отлично, Кэсс! Прекрасно! Вы слышали, доктор Делавэр? Слон.

Я кивнул:

– Великолепно.

– Не знаю, что вы сделали, доктор Делавэр, но со вчерашнего дня она разговаривает лучше. Кэсс, скажи еще: слон.

Кэсси сжала губы и смяла рисунок.

– О, милая моя. – Синди обняла дочку и погладила ее по щеке. Мы наблюдали за попытками Кэсси расправить рисунок.

Когда ей это наконец удалось, она проговорила:

– Сло-о! – Опять смяла бумагу в комок величиной с кулак и с недоумением посмотрела на него.

– Простите, доктор Делавэр, – извинилась Синди. – Кажется, ваш слон не добился особого успеха.