Джонатан Келлерман - Дьявольский вальс

– Так что?

– Помнишь ее, Роберт?

– А почему я должен ее помнить?

– Ее имя – Дон Херберт. Ее убили около «Майян», ты сказал детективам, что видел ее с каким-то типом.

Гэбрей стряхнул пепел и улыбнулся.

– Значит, Вот в чем дело? Ага, наверное, я им так сказал.

– Наверное?

– Это было давно, парень.

– Три месяца назад.

– Это большой срок, парень.

Майло приблизился к Гэбрею и уставился на низенького бармена.

– Ты намерен помочь мне? Да или нет?

При этом он размахивал снимком отдела по убийствам.

– А что случилось с теми полицейскими? Один из них, сдается мне, был наркоманом.

– Они пораньше удалились от дел.

Гэбрей рассмеялся:

– Куда? В Тиа-Ванна? [48]

– Ну-ка, расскажи мне, Роберт.

– Я ничего не знаю.

– Ты видел ее с каким-то типом.

Пожатие плечами.

– Ты наврал этим бедным, перегруженным работой сыщикам, Роберт?

– Я? Ни за что. – Улыбка. – Провалиться мне на этом месте.

– Расскажи мне то, что ты сказал им.

– Они что, не записали разговор?

– Тем не менее расскажи мне.

– Это было давно.

– Три месяца назад.

– Это большой срок, парень.

– Конечно, Роберт. Целых девяносто дней. Но подумай вот о чем: при твоем прошлом даже маленькая щепотка травки может упечь тебя на срок в два или три раза больше. Подумай о трехстах холодных днях – а в твоем багажнике было намного больше травки.

Гэбрей посмотрел на снимок, отвернулся, затянулся сигаретой.

– Она была не моя. Травка, я имею в виду.

Наступила очередь посмеяться Майло:

– Это и будет твоим оправданием на суде.

Гэбрей нахмурился, сжал сигарету, затянулся.

– Вы говорите, что можете помочь мне?

– Зависит от того, что ты мне скажешь.

– Я видел ее.

– С парнем?

Кивок.

– Расскажи мне все, что знаешь, Роберт.

– Это и есть все.

– Передай это как рассказ. Однажды, давным-давно...

Гэбрей захихикал:

– Ага, конечно. Однажды, давным-давно... я видел ее с парнем. Конец.

– В клубе?

– Снаружи.

– Где снаружи?

– Приблизительно... за квартал.

– Ты видел ее только единственный раз?

Гэбрей задумался.

– Может, я и видел ее и еще когда-то. Внутри.

– Она была постоянной посетительницей?

– Думайте, как хотите.

Майло вздохнул, похлопал бармена по плечу:

– Роберт, Роберт, Роберт.

Гэбрей отступал при каждом упоминании его имени.

– Что?

– Это слишком короткий рассказ.

Гэбрей затоптал сигарету и достал следующую. Он ожидал, что Майло даст ему прикурить, но когда этого не произошло, вынул свои спички.

– Я видел ее, может быть, еще один раз, – сказал он. – Да. Я работал там только пару недель.

– Трудно удержаться на работе, Роберт?

– Мне нравится передвигаться, парень.

– Бродяга, значит.

– Как хотите.

– Видел ее дважды за две недели, – продолжал Майло. – Похоже, ей нравилось это место.

– Сплошное дерьмо, – заявил Гэбрей с внезапным порывом возмущения. – Все они, богатое тупоголовое дерьмо, приезжали туда, чтобы поиграть в уличную жизнь, а потом сбегали обратно на Родео-драйв.

– Дон Херберт производила впечатление богатой сучки?

– Они все одинаковы, парень.

– Когда-нибудь разговаривал с ней?

В глазах бармена появилась тревога.

– Не... Я уже сказал, что видел ее только один, может быть, два раза. Правда. Я не отличил бы ее от дерьма – я не имел к ней никакого отношения и никакого отношения к этому, – проговорил Гэбрей, указывая на фотоснимок.

– Ты уверен?

– Точно уверен. Точнее быть не может, парень. Это не мой стиль.

– Расскажи мне о том, как ты видел ее с тем типом.

– Как я и говорил, однажды, давным-давно, я работал там. И вот однажды я вышел покурить и увидел ее. Запомнил я ее по единственной причине – из-за того парня. Он не был одним из них.

– Одним из кого?

– Да из этого дерьма. Она – да, но не он. Он как-то выделялся.

– Как выделялся?

– Как порядочный.

– Бизнесмен?

– Не-а...

– Кто же тогда?

Гэбрей пожал плечами.

– Он был в костюме, Роберт?

Гэбрей глубоко затягивался сигаретой и размышлял.

– Не. Вроде как вы. «Сирс Реубак» [49]– куртка такого типа. – Он ткнул рукой в свою талию.

– Ветровка?

– Ага.

– Какого цвета?

– Не знаю. Темного. Это было дав...

– Давно, – перебил его Майло. – Что еще на нем было?

– Штаны, ботинки, что там еще. Он был похож на вас. – Гэбрей улыбнулся и продолжал курить.

– Как это?

– Не знаю.

– Мощный?

– Ага.

– Моего возраста?

– Ага.

– Моего роста?

– Ага.

– Такие же волосы, как у меня?

– Ага.

– Ты описываешь двух сыщиков?

– Аг...что?

– Хватит трепаться, Роберт. Какая у него была прическа?

– Короткая.

– Лысый или с волосами?

Гэбрей нахмурился и прикоснулся к собственному голому куполу.

– У него были волосы, – выдавил он неохотно.

– Борода, усы?

– Не знаю. Он стоял далеко.

– И ты не припоминаешь какую-нибудь растительность на его лице?

– Нет.

– Сколько ему было лет?

– Не знаю. Пятьдесят, сорок, сколько хотите.

– Тебе двадцать девять. Был ли он значительно старше тебя?

– Мне двадцать восемь. Двадцать девять будет в следующем месяце.

– Поздравляю с днем рождения. Он был старше тебя?

– Намного.

– Настолько, что годился тебе в отцы?

– Может быть.

– Может быть?

– Не-а, не такой уж старый. Сорок, сорок пять.

– Цвет волос?

– Не знаю. Каштановые.

– Может быть или точно?

– Возможно.

– Светло– или темно-каштановые?

– Не знаю. Была ночь.

– Какого цвета были ее волосы?

– У вас в руках снимок.

Майло сунул фотографию в лицо бармену:

– Когда ты ее видел, она так выглядела?

Гэбрей отшатнулся и облизал губы.

– Ну... Ну... они были... ее волосы были не такими.

– Конечно, – согласился Майло. – Тогда еще они были на целом черепе.

– Ага. Нет. Я говорю о цвете. Вы знаете, желтые. Настоящие желтые, как яичница. При том освещении это было заметно.

– Она стояла под фонарем?

– Ну, в общем-то... Мне кажется, да. Оба они там стояли – под уличным фонарем. Всего одну секунду, пока не услышали меня и не разбежались.

– Ты не рассказывал тем детективам об освещении.

– Они не спрашивали.

Майло опустил снимок. Гэбрей продолжал курить и смотреть в сторону.

– Что мисс Херберт и этот выглядевший порядочным тип делали под фонарем? – спросил Майло.

– Разговаривали.

– У него были не светлые волосы?

– Я же вам сказал, у нее были светлые. Я их видел, парень. Они были как... банан, – усмехнулся Гэбрей.

– А его были каштановыми.

– Ага. Послушайте, если это так важно, то почему вы не записываете?

– Что еще ты помнишь о нем, Роберт?

– Это все.

– Среднего возраста, темная ветровка, темноволосый. Маловато взамен того, что я тебе обещал, Роберт.