Роберт Блох - Психоз 2

Сквозь туман Джан увидела, что большие раздвижные двери павильона закрыты. В проеме боковой двери стоял Санто Виццини и улыбался ей. Когда она подошла, он взглянул на часы.

— Как раз вовремя, — сказал он. — Хороший знак, согласны?

Джан кивнула. Она хотела быть любезной, не забывая, однако, об осторожности. Будь осторожна и контролируй себя. Не веди себя как испуганный котенок…

«Да забудь ты про котенка, — сказала она себе. — Тут уже ничего не поделаешь».

Виццини отступил в сторону и жестом пригласил ее на сцену.

После чего закрыл дверь.

Клейборн сидел в машине и ждал.

Здесь, на вершине холма, туман висел сплошной серой массой. Клейборн смотрел на изгибавшуюся дорогу и едва мог различить контуры ограждения по ее краям.

Он взглянул на часы. Пять минут девятого. Где же Рой Эймс?

Клейборн опустил стекло и стал прислушиваться, не подъезжает ли машина, но с тихой улицы внизу не доносилось ни звука. Спустя минуту он ощутил холод и поднял стекло.

Оно защищало его от сырости и темноты, но мысли, возможно, проникшие внутрь вместе с туманом, не покидали его. И мысли эти были холоднее тумана, темнее ночи. Мысли о крадущемся Нормане, о Нормане с ножом. Он чувствовал его присутствие, чувствовал, что тот где-то здесь, затаился и выжидает.

Не дай своему воображению унести тебя чересчур далеко. [116] Не дай своему воображению унести тебя чересчур далеко (букв. «улететь вместе с тобой») — английская поговорка.

Хороший совет, но что он означает? Что такое воображение и как его отличить от мысли? Может, это не менее правомерный способ восприятия действительности, чем мышление или ощущение? Ты ведь профессионал, так выдай какой-нибудь ответ.

Но у него не было ответа. За долгие годы работы он утратил способность разбираться в терминологии и едва ли мог отличить аллюзию от иллюзии.

Cogito, ergo sum. [117] Мыслю, следовательно, существую (лат.). Cogito, ergo sum — знаменитое изречение французского философа и математика Рене Декарта (1596–1650), которое впервые встречается в его трактате «Рассуждение о методе, имеющее целью верно направлять разум и отыскивать истину в науках» (1637) во французском варианте: «Je pense, done je suis». Впоследствии было повторено по-латыни в «Первоначалах философии» (1644, I, 7, 9). Я мыслю, следовательно, я… что? Разумное существо? Но человек не разумен. Этому Клейборна научил опыт. Человек живет инстинктом, интуицией, и сам он — не исключение. Все, что дало ему образование, это набор терминов, понятный лишь посвященным. Он не мог вылечить сам себя, потому что толком себя не знал. Все, что есть у человека, это сознание, а сознание — явление преходящее; мы теряем его во сне, изменяем с помощью наркотиков, искажаем, эмоционально реагируя на что-либо, наконец, полностью отказываемся от него, когда более могущественные силы, скрытые внутри нас, берут верх. Сознание — это как стекло в окне: хрупкая защита, выставленная против тумана. Но туман есть и будет, вот он, снаружи, поджидает.

Забудь о теории, забудь о логике. Попытайся увидеть то, что таится в тумане. Клейборн вздохнул, представляя себе, кого мог скрывать густой туман минувшей ночи. Котенка, спрятавшегося под деревом, человека с ножом. Норман, которому помешали добраться до Джан, обратил свое оружие против котенка. А почему бы и нет? Ночью все кошки серы…

В окно машины постучали. Он повернулся и увидел, как кто-то отдернул от стекла руку и приблизил к нему лицо.

— Эй, просыпайтесь! — произнес Рой Эймс.

Клейборн открыл дверь и вышел из машины.

— Я не спал, — сказал он. И тут же отметил про себя, что это подтверждает его вывод. Как легко можно потерять сознание… Эймс подъехал, а он и не слышал. Да любой мог бы подкрасться к нему под покровом тумана — даже Норман…

Клейборн отогнал от себя эту мысль и взглянул на часы.

— Десять минут девятого, — пробормотал он. — Вы опоздали.

— Извините, — сказал Эймс.

Ночной воздух был сырым и холодным. Клейборн повернулся и направился к входной двери.

— Ничего. Идемте в дом. Надеюсь, он предложит нам чего-нибудь выпить.

Эймс последовал за ним. Подойдя к двери, он нажал на кнопку звонка, и за дверью раздалась серебристая трель.

С минуту они стояли на темном крыльце. Затем Эймс позвонил еще раз. Звонок послушно отозвался, но к двери никто не подошел.

— Что бы это значило? — пробормотал Эймс. — Может, он передумал с нами встречаться?

— Сомневаюсь. — Клейборн окинул взглядом жалюзи на окне. — Внутри горит свет.

Эймс стукнул кулаком по двери, и та открылась.

— Не заперто, — сказал он. — Идемте.

В просторном двухэтажном холле они увидели лестницу с белыми перилами, которая, изгибаясь, убегала вверх возле дальней стены. Из-за дверей по обе стороны холла пробивался свет.

Рой Эймс приставил ко рту ладони.

— Есть кто-нибудь дома?

Ответа не последовало. Но тишину нарушали звуки музыки, доносившиеся справа из-за двери.

— Не слышит, — сказал Клейборн. — Наверное, смотрит телевизор.

Они вышли на середину холла, потом спустились по ступенькам, покрытым ковром, в небольшой кабинет, располагавшийся поодаль. Внутри никого не было, однако на экране, висевшем на стене, мелькали фигуры, а из динамиков слышалась мелодия заключительной части «Пиний Рима». [118] «Пинии Рима» (1924) — симфоническая поэма итальянского композитора, мастера оркестровой звукозаписи Отторино Респиги (1879–1936).

— Здесь кто-то был. — Клейборн кивком указал на стулья, расставленные вокруг кофейного столика в центре комнаты, и на скопление стаканов и пепельниц на столешнице.

— Ну, как бы то ни было, теперь их нет. — Эймс скользнул взглядом мимо стеклянных дверей и увидел небольшую дверь в дальнем конце комнаты. — Может, он в туалете?

Но когда они пересекли комнату и вышли в коридор, то увидели, что дверь с левой стороны, ведущая в ванную, открыта и там никого нет. Равно как и в большой спальне напротив.

Эймс заглянул внутрь, не преминув отметить безвкусие обстановки:

— Ну и зеркала. Как в комнате смеха.

Клейборн кивнул. Возможно, это и была комната смеха, только музыка, доносившаяся из кабинета, не располагала к веселью. Призраки римских легионов шли по Аппиевой дороге, [119] Аппиева дорога — первая римская мощеная дорога, проложенная с военно-стратегическими целями между Римом и Капуей и известная в древности как regina viarum, или «царица дорог». Строительство было начато в 312 г. до н. э. при цензоре Аппии Клавдии Слепом (чье имя увековечено в названии); позднее, ок. 244 до н. э., дорога была доведена до Брундизия ( совр. Бриндизи) и ее общая протяженность составила более 570 км. Сохранилась до наших дней, частично асфальтирована и пригодна для проезда. и их поступь далеким эхом разносилась в ночи.