Том Клэнси - Кремлевский кардинал

– Это долго? – спросил Ватутин. – Нам не нужно, чтобы он проснулся слишком уж отдохнувшим.

– Это зависит от пациента – у каждого индивидуально, – но не следует особенно беспокоиться. Поручите надзирателю приготовить завтрак, и, как только он начнет двигаться, разбудите его и накормите.

– Да, конечно, – улыбнулся Ватутин.

– После этого мы не дадим ему уснуть в течение… ну, скажем, восьми часов или даже больше. Да, этого достаточно. Вам хватит восьми часов?

– Вполне, – заявил полковник с большей уверенностью, чем следовало. Он встал и взглянул на часы, затем позвонил в центр и отдал несколько распоряжений. Его тело отчаянно требовало сна, и Ватутин прошел в комнату, где его ждала приготовленная удобная постель. Ему хотелось хорошо отдохнуть и приготовиться к моменту, когда потребуется полное напряжение умственных сил. Полковник разделся и приказал, чтобы за время отдыха почистили сапоги и выгладили мундир. Он чувствовал себя настолько усталым, что пропало даже желание выпить.

– Теперь ты у меня в руках, – пробормотал он засыпая.

– До свиданья, Беа, – громко произнесла Кэнди с крыльца, глядя на машину, в которую садилась ее подруга. Тауссиг повернулась и в последний раз махнула рукой. Кэнди и Элан не видели той ярости, с которой она воткнула ключ в замок зажигания. Она проехала всего половину квартала, свернула за угол к обочине и остановилась, глядя в ночь невидящими глазами.

Они уже занимаются этим, подумала она. В течение всего ужина он так смотрел на нее, а она – на него! Эти потные маленькие руки уже расстегивают пуговицы на ее блузке…

Она закурила сигарету и откинулась на спинку сиденья, рисуя в своем воображении красочные картины, а ее желудок сжался в тугой болезненный узел. Прыщавое лицо и Кэнди. Ей пришлось выдержать три часа этой пытки. Превосходный, как всегда, ужин, приготовленный руками Кэнди. В течение двадцати минут, пока хозяйка занималась последними приготовлениями, ей пришлось сидеть в гостиной с ним, слушать идиотские шутки, заставлять себя улыбаться ему. Было очевидно, что и Элану она тоже не нравится, но раз она была подругой Кэнди, он чувствовал себя обязанным быть вежливым с ней, вежливым с бедной Беа, о которой он думал как о старой деве или как это теперь называют, – она видела, о чем он думает по его глупым глазам. Плохо, когда относятся к тебе снисходительно, но стать предметом жалости…

И вот теперь он касается ее, целует, слушает ее шепот, сам шепчет глупые, отвратительные нежные слова – и Кэнди это нравится! Как это может быть?

Тауссиг знала, что Кэнди не просто прелестна, У нее свободный дух. У нее ум первооткрывателя и теплая чувствительная душа. Она способна на глубокие чувства. Она такая женственная, а красота ее начинается в сердце и выходит наружу через очаровательную теплую улыбку.

А сейчас она отдается этому… этому уроду! Он, наверно, уже делает это. Этот урод не имеет представления о том, что нельзя спешить, нужно проявить подлинную любовь и чувства. Готова поспорить, он просто делает это, пуская слюни и хихикая, как какой-нибудь пятнадцатилетний дебил-футболист. Как она могла!

– О, Кэнди! – Голос Беа дрогнул. Ее охватил приступ тошноты, и она с трудом справилась с собой. Затем она сидела в автомобиле еще двадцать минут, содрогаясь от молчаливых рыданий, прежде чем смогла ехать дальше-

– Как твое мнение?

– По-моему, она лесбиянка, – ответила агент Дженнингс после недолгого размышления.

– Но в ее досье ни слова об этом, Пегги, – заметил Уилл Перкинс.

– То, как она смотрит на доктора Лонг, как ведет себя в присутствии Грегори… я чувствую это инстинктивно.

– Но…

– Совершенно верно – что нам делать? – согласилась Маргарет Дженнингс, отъезжая от обочины. На мгновение у нее мелькнула мысль о том, чтобы последовать за Тауссиг, но они провели длинный и утомительный день, наблюдая за ней. – У нас нет никаких доказательств, и, даже если нам удастся получить их и начать действовать, разразится грандиозный скандал.

– Ты не допускаешь вероятности, что они втроем…

– Уилл, ты опять заглядываешь в эти журналы, – засмеялась Дженнингс, и на мгновение уныние исчезло. Перкинс был мормоном и питал отвращение к порнографии. – Эти двое настолько влюблены друг в друга, что не замечают окружающего их мира – только работу. Готова биться об заклад, что даже их разговоры в постели засекречены. Дело в том, Уилл, что Тауссиг выброшена из личной жизни своей подруги и ревнует. Такова действительность, ничего не поделаешь.

– Что мы напишем в своем отчете?

– Ничего. У нас нет на то оснований – одни домыслы. – Им поручили этим вечером проверить сообщения о том, что вблизи дома, где проживают Грегори и Лонг, иногда появляются чужие автомобили. Основанием для этих слухов, решила агент Дженнингс, является недовольство какого-нибудь местного ханжи тем, что двое молодых людей живут вместе, не оформив должным образом свои отношения. Дженнингс сама была несколько старомодной в этом отношении, но совместная жизнь не является основанием подозревать Грегори и Лонг в нарушении правил секретности. С другой стороны…

– Нам все-таки следует проверить эту Тауссиг.

– Она живет одна.

– Уж в этом можно не сомневаться. – Понадобится немало времени, чтобы подвергнуть проверке каждого сотрудника проекта «Чайный клипер», но при проведении такого расследования спешить нельзя.

– Тебе не надо было приезжать сюда, – сразу заметила Таня. Лицо Бизариной скрывало кипевшую у нее внутри ярость. Она взяла Тауссиг за руку и ввела в дом.

– Энн, но все это так ужасно!

– Садись вот сюда. За тобой не было слежки? – Идиотка! Из-вращенка! Бизарина только что приняла душ; на ней были лишь халат и полотенце вокруг головы.

– Нет, я смотрела внимательно.

Да, конечно, подумала Бизарина. Ее очень удивило бы, узнай она, что это правда. Несмотря на плохо соблюдаемые правила безопасности на проекте «Чайный клипер» – подумать только, они взяли на работу такую, как Тауссиг! – ее агент нарушила все законы разведки, приехав к ней на дом.

– Тебе нельзя здесь долго оставаться.

– Я знаю. – Тауссиг высморкалась. – Они только что закончили разработку первого варианта новой программы. Прыщавый урод сократил ее до восьмидесяти тысяч строчек кодированной информации – тут ему очень пригодилось, что удалось выбросить все лишнее. Понимаешь, мне кажется, он запомнил всю новую информацию, – я знаю, что это невозможно даже для него, но все-таки…

– Когда тебе удастся…

– Не знаю. – По лицу Тауссиг пробежала улыбка. – Вот если бы тебе удалось привлечь его к работе. Мне кажется, только он один по-настоящему понимает всю программу – я имею в виду весь проект.