Ли Чайлд - Без следа (сокращ.)

— В таком случае информация ему ни к чему, — парировал Сэнсом. — Ведь она у него уже есть.

— А что, если этому кому-то непременно нужно установить личность офицера, командовавшего операцией?

— Через кадровиков такие данные не получишь.

— Да, но что происходит с офицерами, командовавшими успешно проведенными операциями?

— Что?

— Они получают медали. Чем серьезнее операция, тем значительнее медаль. А что нам говорит армейский устав 600-8-22, раздел один, параграф девять, подраздел D? Цитирую: «Управлению человеческими ресурсами Сухопутных войск США надлежит вести обязательный учет всех приказов о награждении».

— Но если это операция «Дельты», — попытался возразить Сэнсом, — все ее подробности в приказе будут опущены.

— Согласен, — кивнул я. — В учетной карточке будут всего три факта: имя, дата, награда. А что еще нужно человеку с мозгами? Награда подтверждает успешность операции, отсутствие подробностей — ее секретность. Возьмем любой месяц. Скажем, начало 1983 года. Что тогда происходило? Почти ничего. Сколько медалей «За выдающиеся заслуги» выдано за данный период? Сколько крестов? Готов поспорить, не больше, чем зубов у курицы.

— Я не понимаю, — сказала Элспет.

Сэнсом ответил за меня:

— Если кто-то наверняка знает, что в тот или иной временной период была проведена операция «Дельты» и что операция закончилась успешно, значит, офицер, получивший самую высокую необъяснимую награду за данный месяц, вероятнее всего, и командовал этой операцией.

— Ну и кто же этот загадочный «кто-то»? — спросила Элспет.

— Одна пожилая особа по имени Светлана Хоц, — сказал я. — Она утверждает, что была политическим комиссаром в Советской армии и, находясь в 1983 году в Берлине, познакомилась с одним американским военным по имени Джон. По ее словам, этот Джон ей в чем-то очень сильно помог. И выяснять о нем через Сьюзан Марк имело смысл лишь в одном случае: если в тот же период времени в Берлине проводилась какая-то секретная операция и офицер по имени Джон руководил ею и получил за нее медаль. Фэбээровцы нашли в машине Сьюзан записку. Кто-то снабдил ее ссылкой на нужный устав, чтобы та наверняка знала, где искать.

Сэнсом молчал. Пришлось спросить его прямо:

— Вы участвовали в какой-либо операции в Берлине в 1983-м?

Конгрессмен явно терял терпение.

— Послушайте, — сказал он. — Вы кажетесь мне далеко не глупым человеком. Подумайте сами. О какой операции «Дельты» в Берлине в 1983 году может вообще идти речь?

— Не знаю, — ответил я. — И честно говоря, мне плевать. Я пытаюсь оказать вам услугу. Как офицер — офицеру. Потому что считаю, что кое-что из вашего боевого прошлого вот-вот всплывет на поверхность и крепко укусит вас за вашу конгрессменскую задницу. Мне казалось, вы оцените предостережение.

По выражению лица Сэнсома было видно, что моя пламенная речь имела успех. Он стал заметно спокойнее.

— Я ценю ваше предостережение. И уверен, что вы поймете: я не вправе ничего отрицать. Поскольку отрицать что-либо — это все равно что признать что-либо другое. Но я готов рискнуть. Нет, я не был в Берлине в 1983 году. Я не встречался ни с какими русскими женщинами. И уж тем более никому из них не помогал: ни в начале года, ни в середине, ни в конце.

Маленький монолог Сэнсома еще секунду висел в воздухе. Элспет посмотрела на часы.

— Мы вынуждены извиниться, — сказал ее муж. — Нам действительно пора идти. Спрингфилд вас проводит.

Я догадался, что конгрессмен хочет, чтобы мы со Спрингфилдом остались наедине. Поэтому я встал и направился к двери.

Спрингфилд последовал за мной в вестибюль. Я остановился, дожидаясь, пока он поравняется со мной.

— Хотите совет? — сказал Спрингфилд. — Забудьте об этом деле. Просто выкиньте его из головы. Не стоит ворошить прошлое.

— Это почему?

— Потому что вас мгновенно сотрут в порошок. Как будто вас и не было. В наше время это не так сложно сделать.

— Но ведь его там даже не было!

— Чтобы доказать это, вам захочется выяснить, где он тогда был. А вот этого вам лучше не знать.

Я кивнул:

— Это касается и вас лично, да? Поскольку вы были там вместе с ним. Следовали за ним повсюду, где бы ни оказался ваш босс.

Он молча кивнул в ответ. А затем повернулся и направился к гостиничным лифтам.

Я едва успел шагнуть на Седьмую авеню, как в кармане вновь завибрировал телефон Леонида. Я нажал кнопку ответа. Голос Лили Хоц мягко щекотнул ухо:

— Ричер?

— Да.

— Мне нужно встретиться с вами. Это довольно срочно. Кажется, моей маме грозит опасность. Возможно, и мне тоже.

— Опасность? От кого?

— Трое мужчин задавали вопросы портье. Пока нас не было в номере. Я думаю, наши комнаты обыскали.

— Почему вы рассказываете это мне?

— Потому что про вас они тоже спрашивали.

— Вы не сердитесь из-за Леонида? — спросил я.

— Я думаю, это было просто досадное недоразумение, — сказала Лиля. — Приезжайте, пожалуйста.

Интонация ее была вежливой, даже слегка застенчивой. Но что-то в голосе Лили Хоц подсказывало мне: эта девушка настолько красива, что последний раз ей говорили «нет» лет десять назад, не меньше.

Забудьте об этом деле. Это был совет Спрингфилда, и мне следовало к нему прислушаться. Но вместо этого я сказал:

— Встретимся в вестибюле у вас в гостинице. Через пятнадцать минут.

Лилю Хоц и ее мать я нашел за угловым столиком в отгороженном панелями уголке вестибюля, в дневное время служившем чайной. Леонида с ними не было. Я огляделся, но не увидел никого, кто внушал бы мне подозрение. Я присел на диван рядом с Лилей, напротив ее матери. Девушка была в черной юбке и белой блузке. Синева ее глаз вызывала ассоциации с теплым тропическим морем. Светлана переоделась в очередной бесформенный халат, на сей раз грязно-коричневый. Когда я садился за стол, она лишь индифферентно кивнула. Лиля пожала мне руку, довольно официально.

И сразу перешла к делу:

— Вы принесли флешку?

— Нет, — спокойно ответил я. Флешка лежала у меня в кармане, рядом с зубной щеткой и телефоном Леонида.

— Где она?

— В надежном месте.

Лиля сменила тему.

— Почему эти люди приходили сюда? — спросила она.

— Потому что вы суете свой нос в то, что считается совершенно секретным.

— Но тот офицер-кадровик был полон энтузиазма!

— Это потому, что вы солгали ему. Вы сказали, что речь идет о Берлине. Но это не так. В 1983-м Берлин был типичной сценой холодной войны, застывшей во времени. Для наших парней этот город являлся не более чем местом туризма. Через него прошли не меньше десяти тысяч Джонов — вот только они не получали там боевых наград. Так что отследить кого-то из них — задача почти нереальная. Сьюзан Марк не могла сообщить ничего такого, из-за чего вам стоило бы срываться с места и лететь через океан.