Ли Чайлд - Без следа (сокращ.)

— Как-то слишком туманно.

— Я разговаривал с Сэнсомом в Вашингтоне. Он выглядел очень мрачным. Угрюмым и как будто обеспокоенным.

— Неудивительно. Не за горами выборы.

— Но добыть секретную винтовку у русских, разве это не круто? Разве этого нужно стыдиться? Так что его реакция была неподходящей.

— Все равно туманно.

— Он знал имя снайпера. Я предположил, что он до сих пор хранит их жетоны в качестве сувениров. Но он сказал: нет, жетоны отданы по инстанции вместе с рапортом и всем остальным. Он будто случайно оговорился. Всем остальным. Что это может значить?

Ли не ответила.

— Мы разговаривали о судьбе снайпера и корректировщика. Сэнсом сказал, у их группы не было оружия с глушителем. Еще одна оговорка. «Дельта» никогда не посылает бойцов в тайные ночные рейды без оружия с глушителем. Напрашивается вывод: эпизод с ВСС был чистой случайностью, побочным продуктом чего-то гораздо более важного.

— Насколько важного? — спросил Джейкоб Марк.

— Не знаю. Но что бы то ни было, оно непременно связано с информацией. Вспомните. Лиля Хоц с самого начала искала флешку. Как и федералы, которые убеждены, что она должна где-то быть. Они сказали, что их задача — вернуть настоящую флешку с данными. Именно настоящую, поскольку мою они сразу отбросили как пустышку.

— Но ведь у Сьюзан ничего с собой не было.

— Верно. И тем не менее все вокруг считают, что было.

— Какого рода данные?

— Понятия не имею. Могу лишь сказать, что Спрингфилд, начальник службы безопасности Сэнсома, был не на шутку встревожен. «Не стоит ворошить прошлое», — сказал он мне.

— И что из этого следует?

— А ты подумай. Что происходит, когда начинают ворошить прошлое?

— Вылезает всякая дрянь.

— Вот именно. Вылезает. В настоящем времени. Все это дело связано с чем-то, что актуально и в наши дни.

Я видел, что Тереза обдумывает мои слова.

— Этот твой Сэнсом не больно-то осторожен, — заметила она. — Столько обмолвок за один разговор.

— Не уверен, — ответил я. — Он читал мое досье. Возможно, он искал помощи. Может, Сэнсом нарочно подбросил мне пару крошек, надеясь, что я пойду по подсказанному пути.

— Потому что?

— Потому что он хочет, чтобы крышка опять закрылась.

— Он что, не доверяет Спрингфилду?

— Доверяет всей своей жизнью. Но Спрингфилд — это всего один человек.

— Значит, Сэнсом обязан помочь нам.

— Нет, не обязан, — поправил я. — Но, возможно, склонен. Вот почему я хочу, чтобы ты позвонила ему прямо с утра. Встретимся в десять, в парке Мэдисон-сквер.

— Куда ты собрался?

— Пойду поищу Лилю Хоц. Наверняка она тоже ищет меня.

— Боюсь, не только она. Копы, ФБР, Министерство обороны — все сейчас ищут Джека Ричера.

— Да уж, хлопотная выдалась ночка.

Нью-Йорк. Час ночи. Лучшее и в то же время худшее время и место в мире для охоты на человека. На улицах все еще было людно. Я выбрал 30-ю и прошел до Лексингтон-авеню. Искусству быть невидимкой меня никогда не учили. Но я справлялся.

Особое внимание я уделял машинам. Единственный способ найти человека в Нью-Йорке — это колесить по улицам. Заметить полицейские автомобили было несложно. Каждый раз, когда я видел, что приближается один из них, я нырял в ближайший дверной проем и оседал на землю. Всего-навсего очередной бездомный бродяга. Полицейские машины без маркировки отслеживать намного сложнее. Но бюджет сводит выбор к горстке конкретных моделей. Плюс все они, как правило, грязные и дышат на ладан.

Кроме федеральных машин. Те же марки, те же модели, но новые, чистые и отполированные.

У команды Лили Хоц автомобили наверняка прокатные, предположил я, новые и только из мойки. Я принимал все меры предосторожности, чтобы не попасться на глаза стражам правопорядка, и делал все от меня зависящее, чтобы броситься в глаза людям Лили Хоц.

Я бродил уже полтора часа, но ничего не происходило.

Пока я не сделал петлю до перекрестка 22-й и Бродвея.

Краем глаза я заметил, как со стороны 23-й выкатывается черный «форд». «Краун-виктория». Чистый и блестящий. Иглы антенн на крышке багажника пронзали свет фар от автомобиля, шедшего в тридцати ярдах сзади. «Форд» тащился со скоростью пешехода.

На этом участке Бродвей в два раза шире. Шесть полос — все в сторону юга. Я был на тротуаре слева. Рядом — многоквартирный дом. Справа, за шестью полосами, — Флэтайрон-билдинг, знаменитый «Утюг».

В десяти футах спереди — вход в метро.

«Форд» затормозил на второй из шести полос. Свет фар вычертил два мужских силуэта на передних сиденьях.

Я присел на низкую кирпичную стенку, отделявшую дом от тротуара. В асфальте рядом с бордюром был вход в подземку. Южный вход станции «23-я улица». Поезда N, R и W. Платформа в сторону окраины города. Я заключил пари сам с собой, что это вход с турникетом НЕЕТ. Вращающимся, от пола до потолка. Пари не на деньги. На нечто гораздо более ценное. Жизнь, свободу и стремление к счастью.

В половине второго метро работает по ночному графику. С двадцатиминутными интервалами между поездами. Я не слышал никакого грохота снизу. Не ощущал даже малейшего порыва воздуха.

«Форд» резко свернул через четыре полосы и встал параллельно бордюру, напротив меня. Оба мужчины продолжали сидеть внутри. Автомобиль точно федеральный. На тротуаре было не людно, но и не сказать, что пустынно.

Дверцы открылись. Пассажир встал рядом с водителем у капота. Между нами — максимум футов двадцать. Их жетоны пристегнуты к нагрудным карманам. ФБР, догадался я.

— Федеральные агенты, — громко подтвердил пассажир.

Я никак не отреагировал.

— Джек Ричер? — окликнул пассажир.

Я не ответил. Если не можешь придумать ничего лучше, прикинься глухонемым.

Мои башмаки были из резины и сидели гораздо менее плотно, чем я привык. Но даже сквозь них я почувствовал первые отголоски грохота под землей. Поезд. Либо отходящий от платформы «28-й улицы» к центру, либо идущий с «14-й» в сторону окраин. Первый мне не подходил. Я был не с той стороны Бродвея. Мне нужен был второй.

— Держите руки так, чтобы я их видел, — скомандовал пассажир.

Я сунул руку в карман. Отчасти — чтобы нащупать свой проездной, отчасти — мне было интересно, что произойдет дальше. Агентов инструктируют доставать оружие лишь в случае крайней необходимости. Иначе могут пострадать невинные люди.

Оба агента моментально извлекли пушки. Пистолеты «глок».

— Не двигаться, — приказал пассажир.

Мусор на решетке заколыхался. Поезд в сторону окраин. Я молча встал и направился к входу в метро. Вниз по лестнице — спокойно, не торопясь. Спиной я слышал шаги агентов. Я повернул проездной в кармане и вынул нужной стороной вперед.

Я не ошибся: вход защищала решетка от пола до потолка, как в тюремной камере. И два вращающихся турникета. Узкие, в полный рост. Никакой надобности в будке с контролером. Я вставил проездной в прорезь. Последний кредит отозвался зеленым светом, и я толкнул вертушку вперед. Агенты за моей спиной остановились как вкопанные. Будь это стандартный турникет, они просто перемахнули бы через него. Но НЕЕТ лишал их такой возможности. А проездных им не выдают. Они беспомощно стояли за прутьями. Первые три вагона уже обвили изгиб платформы. Поезд с лязгом остановился, и я вошел внутрь, даже не сбавив шага. Двери закрылись, и состав унес меня прочь.