Нелсон Демилл - Ночная катастрофа

— Нет. Он уволился вскоре после катастрофы.

— Ясно. Как его звали?

— Кристофер Брок.

— Вы не знаете, где его можно найти?

— Нет. Но я могу предложить вам посмотреть его личное дело.

— Это очень бы мне помогло, — сказал я. — Кроме того, была еще горничная, латиноамериканка по происхождению, Люсита Гонсалес Перес, которая видела потенциального свидетеля и его даму в тот момент, когда они выходили из номера двести три. Эта горничная работает сейчас в отеле?

— Не думаю. По крайней мере я не видел ее с того самого лета. Но я могу проверить.

— А на нее у вас заведено личное дело?

Похоже, этот вопрос застал мистера Розенталя врасплох, и он несколько смутился. Тем не менее его ответ последовал незамедлительно.

— Мы храним копии грин-карт сотрудников, не состоящих в постоянном штате. Надеюсь, вы понимаете, что мы принимаем на работу иностранцев только в том случае, если у них есть на это разрешение?

— О, несомненно. Но меня не интересует, какой статус имела эта женщина. Главное, что она является свидетельницей, с которой я бы хотел побеседовать.

— Я выясню, что есть на нее в нашем архиве.

— Прекрасно. Меня интересует еще одна горничная — та самая, которая на следующий день убиралась в номере двести три и сообщила о том, что гость уехал, а также заявила о пропаже покрывала с кровати. Она все еще здесь работает?

— Нет. С того злополучного лета я ее больше не видел.

В этих однообразных ответах прослеживалась уже некоторая система.

— Но вы-то наверняка ее помните? — спросил я.

— Помню.

— У вас в архиве есть ее анкета?

— Уверен, что есть. Эта девочка была студенткой колледжа. И каждое лето приезжала к нам, чтобы подработать. Работала она хорошо, но иногда была не прочь расслабиться. — Мистер Розенталь улыбнулся и добавил: — Если мне не изменяет память, в то лето она писала дипломную работу.

— Как ее звали?

— Роксанна Скарангелло.

— Она местная?

— Нет. По-моему, она родом из Филадельфии и училась в университете штата Пенсильвания. Впрочем, все эти сведения есть в ее заявлении о приеме на работу.

— Вы что же — и заявления о приеме на работу храните?

— А как же? Налоговая инспекция-то не дремлет. К тому же мы всегда берем на заметку хороших работников. Бывает, даже звоним им в мае — спрашиваем, не изменились ли у них планы. Нормальную прислугу в разгар лета в этих краях не сыщешь.

— Понятно… — Студентка колледжа Роксанна, а также служащий отеля Кристофер и горничная Люсита не были теми свидетелями, которых я искал. Поэтому возникал резонный вопрос: какого черта я здесь делаю? Ответ напрашивался сам собой: надо же с чего-то начинать поиски. Нужно исследовать местность, расспросить людей, которые по большей части ничего не знают, раз по двадцать подергать за ниточки, которые никуда не ведут, походить по ложному следу — и так далее. Только когда станешь настоящим экспертом по части всех этих тупиков и закоулков, можно будет сказать, что сделан первый шаг к выходу из лабиринта.

Я спросил:

— Вы помните имена федеральных агентов, которые расспрашивали вас о постояльцах номера двести три?

— Нет. Они не слишком отчетливо представились. Или я просто забыл? Не знаю уже. Помню только, что один парень приехал раньше всех — утром в пятницу, на следующий день после катастрофы. Он поинтересовался, не заявил ли кто-нибудь из обслуживающего персонала о пропаже из номера покрывала. Вызвали старшую экономку, и она сказала, что да, из номера двести три и впрямь исчезло покрывало. Тогда этот парень пришел ко мне и попросил у меня разрешения побеседовать с обслуживающим персоналом. Я сказал: «Да на здоровье, но из-за чего весь этот переполох?» Он ответил, что подробности сообщит позже. Затем приехали еще три агента, и один из них сообщил, что все это связано с катастрофой. У него и покрывало это с собой было — в пластиковом мешке с надписью: «Вещественное доказательство». Он показал это покрывало мне, кастелянше и нескольким горничным, и все мы сказали, что это, вполне возможно, то самое покрывало, которое пропало из номера двести три. Тогда этим парням захотелось заглянуть в регистрационный журнал и компьютерную базу, после чего они выразили желание переговорить с администратором, дежурившим в день катастрофы. — Мистер Розенталь потер руки и добавил: — Но зачем, собственно, я это вам говорю? Вы и так все знаете.

— Знаю… Вы помните имя агента, который первым приехал в ваш отель и стал наводить справки о пропавшем покрывале?

— Нет. Он вначале дал мне свою карточку, но потом забрал.

— Понятно… Продолжайте, прошу вас.

Мистер Розенталь так хорошо помнил подробности дела пятилетней давности, словно рассказывал об этом своим друзьям и родственникам по крайней мере сто раз.

Пока ничего нового он мне не сообщил, но я внимательно слушал, надеясь, что все же узнаю что-то важное.

Мистер Розенталь продолжил:

— Потом вдруг выяснилось, что постоялец номера двести три зарегистрировался под вымышленным именем. Это, надо сказать, случай из ряда вон выходящий, поскольку мы всегда строго следуем стандартной процедуре. И Кристофер тоже должен был ее придерживаться… Мы, знаете ли, требуем, чтобы гость предъявлял водительские права, кредитную карточку или какое-либо удостоверение личности с фотографией…

В этом смысле у меня было припасено для мистера Розенталя не самое приятное известие, но я решил, что еще не время делать его достоянием гласности. Поэтому я просто спросил:

— А почему этот ваш Кристофер уволился?

— Ну… у нас с ним возникли кое-какие разногласия относительно того, насколько добросовестно он оформлял документы этого постояльца. Я его особенно не упрекал, но потребовал впредь неукоснительно придерживаться наших правил. Не могу сказать, чтобы разговор со мной так уж сильно его опечалил, но не прошло и двух дней, как он вдруг потребовал расчет. — Мистер Розенталь секунду помолчал и добавил: — Обслуживающий персонал отеля — особенно мужчины — люди по преимуществу довольно нервные и капризные.

Я обдумал его слова и спросил:

— А куда делся залог в виде пятисот долларов наличными, которые внес постоялец?

— Все еще лежит у нас в сейфе — дожидается, когда постоялец его затребует. — Тут мистер Розенталь улыбнулся. — Придется, правда, вычесть из этой суммы тридцать шесть долларов за две бутылки вина из мини-бара.

Я наклеил на лицо ответную улыбку и сказал:

— Не забудьте дать мне знать, когда этот парень вернется за своими деньгами.

— Не забуду. Уж будьте уверены.

Итак, наш донжуан и его леди хлебнули винца — или до того, как отправились на пляж, или после того, как оттуда вернулись.

— У вас в номерах обычно стоят полные бутылки? — спросил я.