Нелсон Демилл - Ночная катастрофа

Пешеходная тропа все больше сужалась. Я повернул там, где почти сходились две песчаные дюны, — возможно, на том самом месте, где пять лет назад сделали поворот, чтобы проехать к пляжу, наш донжуан и его дама.

Я остановился примерно в том же месте, где мы с Кейт вышли из машины два дня назад. Посмотрев на часы, я отметил, что на дорогу от «Бейвью-отеля» до пляжа у меня ушло не более двадцати минут. Значит, если Люсита говорила правду и наш донжуан и его дама вышли из номера около семи вечера, на пляже они могли оказаться уже в семь двадцать.

Потом они нашли между дюнами уединенное местечко, расстелили покрывало, поставили рядом портативный холодильник, установили видеокамеру — или по крайней мере сняли с объектива крышку — и занялись приготовлениями к пикнику: достали бокалы и откупорили бутылку белого французского вина. Это должно было занять у них еще минут двадцать-двадцать пять. Таким образом, часы в это время показывали примерно без пятнадцати восемь.

Выпив вина, повалявшись на покрывале, а может быть, и позанимавшись любовью, они, вполне вероятно, направились по пляжу к воде. Одетые или голые — этого я пока не знал.

Я снял мягкие замшевые мокасины и пошел по пляжу, где сотни отдыхающих сидели и лежали на покрывалах, понарошку боролись, играли в пляжный волейбол или плескались в океанских волнах.

Я задался вопросом, одетыми или обнаженными направились к воде наш донжуан и его дама. Очень может быть, что и обнаженными. Ведь солнце уже заходило, а люди, изменяющие своим супругам, обычно довольно беспечны. Я остановился у кромки прибоя и бросил взгляд на высокую песчаную дюну, на которой два дня назад стояли мы с Кейт.

Если любовники, направившиеся к океану в час заката, решили снять этот романтический момент на пленку, можно предположить, что их видеокамера зафиксировала именно тот сектор небосвода, где произошел взрыв самолета «Боинг-747» авиакомпании «Транс уорлд эйрлайнз».

Я стоял у самой воды, смотрел на океан и на небо и размышлял обо всем этом.

Снова включив мобильник, я немного подождал, но звонков, как и прежде, не последовало. Номер моего мобильного телефона известен не многим людям, и я не могу похвастаться, что пользуюсь расположением этих людей. Тем не менее они мне обязательно звонят два-три раза в день.

Затем я включил пейджер. Номер моего пейджера знает куда больше народу: информаторы, свидетели, подозреваемые, коллеги по работе и даже обслуживающий персонал дома, в котором я обитаю. Худо-бедно, но сотня наберется. Однако и на пейджере сообщений не оказалось.

Такое молчание могло не означать ничего, а могло иметь и некий зловещий смысл. Мой личный опыт показывает, что тишина чаще всего есть просто тишина, — если, конечно, над вами не начинают сгущаться тучи. Тогда это тишина предгрозовая. Впрочем, на сегодня философии вполне достаточно.

В последний момент я решил позвонить Кейт, но, вспомнив, скольких мужчин удалось засечь именно в тот момент, когда они звонили женщинам, вновь отключил и мобильник, и пейджер.

Потом я посмотрел на часы — было около четырех дня, и люди постепенно покидали пляж.

Я неторопливо направился к своей машине, на ходу размышляя о том, что сумел узнать в «Бейвью-отеле». Мне казалось, я сделал все, что было в моих силах. Но в таких случаях всегда кажется, что можно было сделать намного больше и что упущено что-то очень важное.

По правде говоря, я знал, что́ упустил: некий временной промежуток, которому прежде не придавал значения. Но именно в такие моменты часто и происходит самое главное.

Если верить Мари Габитоси, наш донжуан заселился в номер 203 где-то около 16.30, а вышел из него, по словам Люситы, уже со своей пассией, в 19 часов, чтобы ехать на пляж. Напрашивается вопрос: что он делал эти два с половиной часа? Находился в номере с дамой? А если нет, то где они провели это время?

Если все это время они оставались в комнате и занимались сексом, можно не сомневаться, что видеосъемку они не вели — их видеоаппаратура хранилась в стоявшей на парковке машине. Потом они, прихватив покрывало, отправились на пляж — определенно для того, чтобы заняться там сексом и записать свои любовные страсти на видео. Потом, судя по всему, эти двое собирались вернуться в номер, чтобы, взбодрив свои чувства пикантными кадрами, снова заняться сексом. Что в этой связи можно сказать о нашем донжуане? Прежде всего то, что по части секса он настоящий супермен.

Как-то все это не вяжется, особенно если принять во внимание, что мы имеем дело с мужчиной средних лет. Устроившись в номере, любовники вряд ли сразу приступили к сексу. Тогда что они делали два с половиной часа? Разговаривали? Дремали? Смотрели телевизор, читали? Или покинули номер и занялись чем-то таким, что могло оставить после себя какие-нибудь следы?

Но все это случилось пять лет назад. Не только следы давно остыли, но и, возможно, Тед Нэш и Лайэм Гриффит сделали все, чтобы их уничтожить.

Загадка казалась неразрешимой.

Я вернулся домой чуть позже семи вечера и обнаружил в квартире Кейт, которая, облачившись в свою самую сексуальную рубашечку и подвязавшись фартуком, суетилась на кухне, готовя мой любимый обед: бифштекс, картофель фри и поджаренный чесночный хлеб. Мой костюм, который я швырнул на пол и так и не удосужился поднять, был аккуратно вычищен и висел в шкафу, а в холодильнике меня дожидались несколько бутылочек ледяного «Будвайзера».

Скажу сразу: все это вранье, ничего такого на самом деле не было. Кейт, правда, была. Она сидела в кресле и читала «Таймс».

— Привет, — сказал я.

Она подняла на меня глаза:

— Привет.

Я швырнул свой блейзер на диван, как бы давая понять, что никуда больше сегодня не уйду, и спросил:

— Ну как прошел день?

— Прекрасно. — Кейт снова загородилась газетой.

— Ходил сегодня к доктору. Он сказал, что жить мне осталось месяц.

— С какого момента?

— С полудня.

— Заведу календарь и начну вычеркивать дни.

— Да, чуть не забыл: хочу тебя предупредить, что за свое вчерашнее поведение я извиняться не буду.

— Лучше бы извинился.

— Хорошо, если ты так ставишь вопрос, тогда приношу свои извинения. Но и ты должна извиниться за то, что солгала мне.

— Не скрою, солгала. Раза три.

— Я принимаю твои извинения, так как понимаю, почему ты это сделала. Кроме того, я считаю, что нашей семейной жизни это пойдет только на пользу, поскольку обогатит ее новым опытом, укрепит ее основы и придаст ей свежее чувство неведомой прежде свободы.

— Как я уже не раз говорила, ты полнейший идиот и шут.

— Как прикажешь это понимать? Как некое обобщение — или же ты имеешь в виду что-то конкретное?

— Давай-ка лучше вообще оставим эту тему.