Нелсон Демилл - Ночная катастрофа

До вылета оставалось еще несколько часов, и я провел их в зале ожидания бизнес-класса, читая газету и потягивая бесплатный коктейль «Кровавая Мэри».

Потом у меня зазвонил мобильный. Это была Кейт.

— Я уже отправляюсь на посадку и звоню, чтобы еще раз сказать, что люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, дорогая, — ответил я.

— Ты не сердишься на меня за то, что я тебя во все это втянула?

— Во что? Ах в это! Не волнуйся. Это лишь пойдет на пользу легендарному образу детектива Джона Кори.

Секунду помолчав, она спросила:

— С делом рейса восемьсот покончено, да?

— Конечно. Кстати, Кейт, если ты меня слышишь, теперь я абсолютно уверен в том, что произошел взрыв паров топлива в центральном баке.

Кейт опять немного помолчала, потом сказала:

— Не забудь написать мне по электронной почте, когда доберешься до места.

— Ты тоже.

Мы обменялись еще одним признанием в любви, после чего я отключил мобильный.

Через несколько часов, когда Кейт еще летела над Атлантическим океаном, на электронном табло появилось сообщение о том, что наш самолет совершил посадку в Лондоне, и я направился к выходу.

Прошла всего неделя со дня мемориальной службы, посвященной памяти жертв рейса № 800 компании ТВА. За эти семь дней я узнал много нового, но радости мне это не принесло. И пользы тоже. По крайней мере на данный момент.

Но в такого рода играх надо быть марафонцем, а не спринтером. Если тебе дали по носу, ты на какое-то время опять заползаешь в свою раковину: обедаешь, ходишь на работу, разговариваешь — короче, живешь привычной жизнью. И продолжаешь жить ею, пока это дело снова не забирает тебя целиком. И тогда все начинается сначала.

На этом свете нет тайн, которые нельзя было бы разгадать.

Главное — прожить достаточно долго, чтобы успеть это сделать.

Я дома…

Пробыв в Йемене в общей сложности сорок дней и сорок ночей, я не был взят в заложники, похищен, зарезан, не погиб от малярии или какой-то другой тропической болезни и в следующий четверг после Дня труда, в 16.05 прилетел в аэропорт Кеннеди на самолете авиакомпании «Дельта».

Ну и мерзкое же это место, доложу я вам.

Кейт все еще находилась в Дар-эс-Саламе, но собиралась вернуться в Нью-Йорк максимум через неделю. Похоже, Танзания пришлась ей по душе: в своих письмах она не уставала восхвалять местное население, местную еду и красоту местной природы. Вот так-то…

То, что мы пробыли в ссылке так недолго, было более странным, чем то, что нас вообще туда отправили. Скорее всего Джек Кениг и его коллеги решили, что, как и в случае тюремного заключения, краткосрочная ссылка — это полезный урок, а длительная порождает ненависть и мысли о мести.

Но, если честно, я был очень зол и не испытывал никакой благодарности за столь быстрое возвращение.

Я быстро прошел паспортный, иммиграционный и таможенный контроль, так как не имел при себе ничего, кроме дипломатического паспорта, портфеля и огромного зуба на своих боссов. Свой костюм хаки я оставил в Йемене, где ему самое место, что же касается моей пушки системы «Глок», то она следовала в Штаты с дипломатической почтой. На мне были бежевые слаксы, синий блейзер и спортивная рубашка, которые день назад, когда я садился в самолет, выглядели очень неплохо.

Было очень необычно вновь оказаться в цивилизованном мире, если, конечно, такое определение применимо к аэропорту Кеннеди.

Меня, как провинциала, приехавшего из глухой деревни штата Аризона, сейчас ослепляло и оглушало буквально все — яркое освещение, реклама, даже сделанное по радио объявление.

Аден, как выяснилось, вовсе не был столицей Йемена — его столицей была еще худшая дыра под названием Сана, куда мне несколько раз пришлось съездить по делу. Там я познакомился с послом мадам Боудин, которой отрекомендовался как друг О'Нейла, хотя, честно говоря, видел этого парня всего несколько раз в жизни. Из Йемена меня, правда, не выгнали, на что я втайне рассчитывал, но и на обед в посольскую резиденцию не пригласили.

Аден, в котором я обосновался, был крупнейшим йеменским портом, где был взорван стоявший на рейде новейший эсминец США «Коул». Хорошо хоть в местном отеле «Шератон», ставшем временным пристанищем членов экипажа, имелись спортивный зал и бассейн, пользуясь которыми я сумел набрать хорошую спортивную форму — лучшую с тех пор, как четыре года назад меня продырявили тремя пулями на Вашингтонских холмах. Поскольку из-за действующих суровых мусульманских законов я и пить стал гораздо меньше, то довольно скоро почувствовал себя совсем другим человеком: ведь традиционалисту, придерживающемуся истинно американских ценностей, в первую очередь требуются виски, гамбургеры и секс.

Но стоило мне войти в здание аэропорта Кеннеди, как я сразу же направился в ближайший бар, где заказал себе пива и гамбургеров.

После этого я протянул свой безжизненный мобильник бармену и попросил его подзарядить аккумулятор. Тот с готовностью согласился это сделать, услышав, что последние несколько месяцев я провел в арабской пустыне.

— Вы здорово загорели, — польстил он мне.

— Жил в месте под названием Йемен, — ответил я. — Чертовски дешево. Обязательно туда съездите. Да и люди там удивительные.

— Ну что ж, добро пожаловать домой.

— Благодарю.

В Адене у меня была возможность пользоваться электронной почтой, и я отправил в колледж Джона Джея письмо, в котором сообщил, что в связи с особыми обстоятельствами мог задержаться на несколько дней или несколько лет, и предложил им начинать занятия без меня.

По установленному над баром телевизору шел выпуск новостей, и на мгновение мне показалось, что я вообще никуда не уезжал. Вспоминая Йемен, я все думал, как люди могут жить в таких малоприспособленных для жизни местах.

Заказав вторую кружку пива, я стал от нечего делать просматривать лежавшую на стойке «Дейли ньюс». Новостей в ней было немного, и я принялся за чтение гороскопа. Там говорилось следующее: «Не удивляйтесь, если вдруг экстаз, злоба, зависть и ревность охватят вас одновременно». Ну уж это вряд ли могло бы меня удивить.

В Адене я работал вместе с шестью агентами ФБР, среди которых оказались две женщины. Там было еще четверо парней из ОАС, бывшие сотрудники Департамента полиции Нью-Йорка. Двух я неплохо знал лично. Помимо этого в рабочую группу входили двадцать вооруженных до зубов морских пехотинцев и восемь человек из группы особого назначения СВАТ — силового подразделения ФБР. Эти люди охраняли отель «Шератон», в котором, помимо нас, находились еще несколько постояльцев, делая неплохую рекламу отелю.