Кэтрин Джинкс - Дорога

— Грэй ! — закричал Крис.

Взрыв вызвал сотрясение во всём теле Криса. За ту секунду, которая потребовалась ему на то, чтобы оправиться от шока, Грэхем плашмя упал на землю, заливая её брызнувшей из раны кровью. Крис не знал наверняка, куда был ранен его брат, потому что он смотрел, как человек перезаряжал ружьё, резко передёргивая затвор винтовки. Он снова поднял прицел к глазу и сделал шаг вперёд.

Ружьё было нацелено прямо на Крис.

Он сохранил достаточно присутствия духа, чтобы на полной скорости дать задний ход. Но всё равно это было недостаточно быстро. Осколки ветрового стекла осыпали его лицо и плечи — ему пришлось закрыть глаза. Стекла было немного, но оно причиняло боль. Отверстие с зазубренными краями находилось чуть левее его головы, потому что пуля не попала в цель. Не попала! Он осознал этот важный факт в тот самый момент, когда въехал в груду ржавых цилиндров и острых стальных пружин. «Лендровер» накренился в сторону и взревел; Крис ударился головой о крышу; человек шёл к нему, перезаряжая ружьё.

Ни о чём больше не думая, Крис поменял передачи. Он нажал на педаль газа, и джип прыгнул вперёд, остановился… снова двинулся вперёд. Что-то держало его, какая-то ржавая деталь из груды мусора Крис, не слыша себя, громко звал на помощь. Кроме приближающегося человека с ружьём он видел своего брата — весь в крови, Грэхем отчаянно пытался встать. Винтовка поднялась в третий раз.

Внезапно мощность работавшего двигателя вырвалась на свободу. То, что удерживало машину — скрученный провод, вонзившееся надкрылье или стальная пружина, — вдруг сломалось. Пригнувшись, Крис направил автомобиль прямо на убийцу, который в последнюю секунду отскочил в сторону. Ружьё выстрелило в воздух, не причинив никакого вреда. Крис мельком увидел перед собой брата — фигуру, расколотую трещинами разбитого ветрового стекла. Он вывернул руль в сторону и нажал на педаль тормоза, но машина двигалась слишком быстро. Несмотря на то что ему удалось избежать столкновения с братом, он врезался в перечное дерево.

Бум!

Подушка безопасности надулась со странным, шипящим звуком, чуть не задушив его. Его не выбросило на помятый капот, потому что на нём был ремень безопасности. Но от сильного давления ремень впился ему в тело; он почувствовал сильную боль в шее, которая на мгновение ослепила его. Он слабо боролся с подушкой, стараясь нащупать кнопку и отстегнуть ремень, отодвигая в сторону надувшийся пластик.

Потом он услышал щелчок где-то у своего правого плеча.

Алек напряжённо вслушивался, пытаясь уловить непривычные звуки. Было так тихо, что звук его шагов по твёрдой земле и шуршание рассыпавшихся камней казались ему оглушительно громкими. Настойчиво пробираясь к дороге, он посматривал на солнце и усиленно прислушивался, чтобы вовремя определить звук шагов другого человека или шум мотора приближающегося автомобиля. Но тишину нарушали только шум его тяжёлого дыхания, шарканье ботинок, плеск минеральной воды в пластмассовой бутылке. Иногда откуда-то издалека доносилось траурное, скорбное карканье вороны. Иногда усиливался лёгкий ветерок и вздыхал у его уха. Однако после получаса ходьбы он не услышал ничего, что подтвердило бы его опасения о преследовании — ни пешком, ни в машине.

Неожиданно ему пришла в голову мысль, что он может попасть в засаду. Хотя пока было непохоже, чтобы он приближался к засаде, это не стоило исключать — и он внимательно осматривался вокруг, пересекая ручей, который густо зарос кустарниками и высокой травой. К счастью, ничего не случилось, и он начал удаляться от опасного участка пути. Теперь перед ним расстилалась почти пустынная местность с немногочисленными солончаками, где притаившийся убийца вряд ли нашёл бы себе укрытие и скрылся бы от острых глаз жертвы. Алек тоже был весь на виду, но, по крайней мере, он сможет обнаружить опасность раньше, чем она начнёт ему угрожать.

Он попытался вспомнить устройство старой винтовки его отца и то, насколько точно она попадала в цель на больших расстояниях. Его отец всегда говорил, что пуля из винтовки поражала цель в переделах четырёхсот ярдов, но он не совсем точно представлял, как далеко должен находиться человек, который хочет попасть в него из винтовки. Возможно, это зависит от оружия, подумал он.

Но его размышления на этот счёт были отрывочными, от таких мыслей он нервничал ещё больше. Точно так же, как от размышления о тех людях, которые остались позади. Время от времени он думал о том, кто мог их убить и почему, но через несколько секунд его мысли переключались на другое. Он не мог ни на чём сосредоточиться. Он был слишком издёрган.

Вдруг он услышал выстрел.

Звук был слабым, но довольно отчётливым; ему показалось, будто сердце перекувырнулось у него в груди. Когда раздался следующий выстрел, а потом ещё один, он побежал — отчаянно, без всякого раздумья. Он знал только то, что ему нужно скрыться, что стрелявший человек находится где-то позади него, что, возможно, его жертвами стали Грэхем и Крис. Всё-таки там была засада, и братья Маккензи попали в неё. Алек споткнулся, и бутылка с водой покатилась по земле. Он быстро схватил её. Кровь стучала у него в висках, подошвы скользили по земле; он пыхтел и отдувался, словно паровоз. Эхо от четвёртого выстрела подействовало на него, словно мощный порыв ветра, после пятого выстрела у него на глазах показались слёзы. Но он увеличивал разрыв. Между ним и человеком с ружьём лежало некоторое расстояние. Он мчался вперёд, хотя и понимал, что вряд ли он сможет бежать с такой скорость до самого грузовика. Но он не мог заставить себя двигаться медленнее. Страх гнал его вперёд. Ещё несколько минут, и он уже задыхался, всхлипывал, почти валился с ног от усталости. Он снова споткнулся и упал на землю, сильно поцарапав руку. Боль едва ощущалась. Он успел встать и побежал дальше, прежде чем почувствовал первый приступ боли. Его мысли были заняты осознанием того факта, что после пятого выстрела уже прошло какое-то время. Кажется, стрельба прекратилась. Это хорошо или плохо?

Тяжело дыша, он начал замедлять бег. Ноги не подводили его, но лёгким не хватало воздуха. Слишком мною сигарет. Слишком много пиццы и слишком много пива. Наконец, он остановился, согнувшись и опираясь руками на колени. Грудь вздымалась и снова опадала. У него кружилась голова; ручьём лился пот. Отовсюду к нему слетались мухи.

Он подумал: если сейчас ты не успокоишься, Доузи, то потеряешь сознание. Чёрт, ты должен взять себя в руки!

К счастью, было уже поздно. Солнце клонилось к горизонту и температура воздуха падала; по крайней мере, ему не грозила опасность получить солнечный удар. Когда сердцебиение понизилось, он снова двинулся вперёд — не бегом, но быстрым шагом, поминутно оглядываясь назад. Время шло — пять минут, десять минут. Опять стало тихо. В кустах, разбросанных на большом расстоянии друг от друга, щебетали птички, которые готовились ко сну. Шорох в траве справа от него обозначил путь какой-то небольшой рептилии — возможно, ящерицы, — но ничто не нарушало тишину, кроме глухого звука его шагов.