Джеймс Паттерсон - Розы красные

— Как скажете, — тихо согласился я и, погрозив пальцем, строго добавил: — Только ни звука.

Эти параноики-наркоманы, видимо, решили, что мы явились сюда ради них. Они не могли поверить в происходящее, когда вся группа равнодушно прошла мимо. Я слышал, как Сэмпсон потихоньку напутствовал их:

— Быстренько убирайтесь отсюда, а то это будет ваш последний счастливый день.

Из-за дверей квартир доносились вопли младенцев, звук работающих телевизоров, а тонкие стены не могли сдержать мощного напора рэпа и хип-хопа. Внутренности мои постепенно сжимались в комок. Конечно, осуществлять захват Бранда в доме, полном жильцов, никуда не годилось, но от нас требовали результатов. А Бранд считался пока подозреваемым номер один.

Сэмпсон слегка коснулся моего плеча.

— Я пойду впереди с Рэйкимом, а ты за нами следом, Шоколадка. И никаких возражений.

Я нахмурился, но все же кивнул. Сэмпсон и Пауэлл считались самыми меткими стрелками из тех, которыми мы сейчас располагали. Это были аккуратные, умные и опытные люди. Хотя предстоящий арест тоже нельзя было назвать рядовым. Вооружен и очень опасен. Сейчас могло произойти все, что угодно.

Я повернулся к детективу, несшему тяжелый металлический таран с двумя рукоятками, чем-то напоминавший маленькую тупорылую ракету.

— Вышибайте дверь к чертовой матери, офицер, — приказал я. — Стучаться я вас не прошу.

Я оглянулся на группу сосредоточенных взволнованных сотрудников и вскинул вверх левый кулак.

— На счет «четыре» мы вламываемся внутрь. И я принялся один за другим разгибать пальцы: раз, два, три!..

Тяжелый таран с потрясающей силой обрушился на дверь, замки снесло, и мы очутились внутри. Сэмпсон и Пауэлл двигались на шаг впереди меня. Пока никакой стрельбы не было.

— Ма-а-ма! — тревожно закричал один из малышей.

На секунду я ощутил волну страха, вспомнив, что произошло с семьями банковских служащих по воле Дирижера. Мне бы не хотелось, чтобы здесь тоже пролилась невинная кровь.

Вооружен и очень опасен.

Двое ребятишек смотрели по телевизору «Южный Парк». Но где же Митчелл Бранд? И где сама Тереза Лопес, мать троих детей? Может быть, никого из взрослых и дома нет? В таких районах не считается чем-то особенным оставить малышей одних хоть на несколько дней.

Дверь спальни оказалась закрытой, и где-то поблизости играла музыка. Если Митчелл все же находился здесь, он не слишком-то заботился о своей безопасности. Это не укладывалось у меня в голове, и вообще вся затея с арестом окончательно перестала мне нравиться.

Я распахнул дверь и, ворвавшись внутрь, моментально изготовился для стрельбы. Третий ребенок, девочка, играла на полу с плюшевым медведем.

— Синий Мишка, — сообщила она мне.

— Синий Мишка, — словно эхо, шепотом повторил я.

Я отступил назад в коридор и увидел, как Сэмпсон открывает следующую дверь. Из этого следовало, что врученный нам план квартиры ни черта не стоил. Жилище вовсе не было однокомнатным.

Неожиданно в коридоре возник Митчелл Бранд который тащил, прижимая к себе, Терезу Лопес, приставив к ее лбу пистолет 45-го калибра. Тереза оказалась симпатичной смуглой женщиной, которая сейчас вся тряслась от ужаса. И Лопес, и Бранд были нагишом, если не считать золотых цепочек, украшавших шею, запястье и левую лодыжку Митчелла.

— Бросай оружие, Бранд! — заорал я, стараясь перекрыть грохот и шум, поднявшиеся в квартире. — Тебе отсюда никуда не деться, и ты достаточно умен, чтобы это понимать. Бросай оружие!

— Прочь с дороги! — прорычал он в ответ. — Я достаточно безумен, чтобы продырявить тебе голову.

Я неподвижно стоял перед Брандом. Сэмпсон и Рэйким подошли к нему с обеих сторон.

— Ограбление банка в Фоллз-Черч, — сказал я уже нормальным голосом. — Если ты непричастен, никаких осложнений у тебя не возникнет. Бросай оружие.

— Я не грабил этот банк! — кричал Митчелл. — Я был в Нью-Йорке целую неделю! Мы гуляли на свадьбе у сестры Терезы. Меня подставили. Кто-то специально меня подставляет.

Тереза Лопес непроизвольно начала всхлипывать. Дети кричали и звали маму. Детективы и агенты ФБР удерживали ребятишек на безопасном расстоянии.

— Он был на свадьбе моей сестры! — завизжала Тереза, глядя на меня молящими глазами. — Он был на свадьбе!

— Мама! Мамочка! — наперебой взывали малыши.

— Бросай оружие, Бранд. Одевайся. Нам надо с тобой поговорить. Я верю, что ты был на свадьбе. Верю и тебе, и Терезе. Бросай оружие.

Я ощущал, что вспотел, и что рубашка липнет к коже. Один из детей каким-то образом вырвался и, проскользнув между Брандом и Лопес, оказался на линии огня. О Боже, помоги мне не пристрелить этого человека!

Митчелл медленно отвел пистолет от головы женщины и поцеловал ее в щеку:

— Прости, малышка, — прошептал он.

Я уже подумывал о том, что мы допустили ошибку: внутреннее чутье подсказывало мне именно это. Может быть, действительно кто-то умышленно подставлял нам Митчелла. Мы понапрасну потратили массу времени и сил, вместо того чтобы направить их на настоящее дело.

Сейчас я словно ощутил затылком ледяное дыхание Дирижера.

В тот день я вернулся домой очень поздно. Меня буквально бросало в жар от всего происходящего: тут и масса работы, и проблемы с Кристиной, да еще и дурацкий арест Бранда.

Необходимо было успокоиться, и я принялся наигрывать Гершвина и Коула Портера, пока глаза сами по себе не стали слипаться. Потом я поднялся наверх и заснул, как только моя голова коснулась подушки.

Я проснулся уже около половины восьмого. Наконец-то мне представилась возможность нормально позавтракать вместе с Наной и Дэймоном. Сегодня в семье Кроссов ожидался великий день. Я даже не собирался идти на работу. Меня ждали куда более важные дела.

Мы вышли из дома в половине девятого, направляясь в больницу Святого Антония. Сегодня Дженни возвращалась домой.

Дженни, уже полностью одетая, в синих джинсах и футболке с надписью «Забота о Земле», с нетерпением ожидала нас. Когда мы вошли в ее палату, я увидел, что все ее вещи собраны. Нана принесла ей одежду за день до выписки, но, конечно же, руководствуясь четкими инструкциями Дженни.

— Поехали, поехали! Я хочу домой! — со смехом встретила она наше появление. — Я уже готова, так что можно не спешить. А вот и мое имущество. — Она передала Дэймону маленький розовый туристический рюкзачок, и брат, вздохнув и закатив глаза, сначала взял его, а потом и ночной горшок.

— И сколько же будет длиться столь чуткое ко мне отношение? — поинтересовался Дэймон.

— Всю оставшуюся жизнь. — Дженни воспринимала брата как взрослого человека. — А, может быть, и еще дольше.