Гарри Стейн - Серебряная пуля

Он почти рассчитывал на извинение. Но вместо этого Уинстон только крепче сжала руку Фэйт.

— Все в порядке. Не надо беспокоиться.

Теперь, когда волнение улеглось, Логан взглянул на Уинстон с холодным презрением.

— Мисс Уинстон, вы не из числа медперсонала. Я был бы очень вам благодарен, если бы вы отошли от больной.

— На вас ложится ответственность, доктор, за случившееся с ней. А я здесь выполняю свою работу.

— Да, и вам предстоит научиться понимать, что и остальные тоже выполняют свою работу. И не только понимать, но и уважать это.

— Что происходит? В чем дело?

В дверях стояла Сабрина.

— Доктор Комо! — воскликнула Уинстон. — Слава Богу!

Логан кивнул Сабрине.

— Боюсь, мы не поняли друг друга. Но, думаю, можно признать, что уже все в порядке. — Он посмотрел на пациентку. — Вам лучше, Фэйт?

— Не знаю. Кажется, да.

— Тем не менее, — сказала Уинстон, — я считаю, что миссис Берн будет чувствовать себя гораздо лучше, если ею займется доктор Комо.

Логан, не мигая, смотрел на нее. Твою мать, леди! Шла бы ты куда подальше!

— Это правда, Фэйт? Вы хотите этого?

Берн выпалила без колебаний:

— Да. Хочу.

— Ну что ж, пусть так и будет. — И твою мать тоже! — Доктор Комо, — сказал он, криво улыбаясь, — итак, теперь все это ваше.

— Да, — кивнула она совершенно бесстрастно. — Спасибо, доктор Логан.

И Логан большими шагами вышел из палаты, взвалив на любимую женщину всю неразбериху, а ведь сначала это было самой обычной процедурой.

В следующие дни Логан снова и снова прокручивал в голове случившееся. Эта женщина бросила ему серьезный вызов — может ли он вообще быть врачом. И это в его же курсе лечения!

Конечно, самое хорошее — сохранять хладнокровие. Он очень надеялся, что слух о происшедшем не расползется по институту. И через неделю он уже почти поверил в то, что такое возможно.

Но как-то днем в пустынном холле, где обычно толпились молодые сотрудники, к нему бочком подкатил Аллен Атлас.

— Итак, я слышал, одна из пациенток отказалась от тебя в твоем курсе лечения?

Логан повернулся к нему. Ублюдок широко улыбался.

— Разве это не подтверждает, что нужен другой метод? В протоколе доктора Стиллмана врач отвечает за все.

— Обо мне не волнуйся. И в нашем протоколе тоже. — Он сам не знал, как у него вырвалось: — Результаты пока весьма обнадеживающие.

— Ты полное дерьмо, Логан. — Но, несмотря на нарочитое презрение. Атлас не мог скрыть интереса.

— Очень обнадеживающие, — повторил Логан, чтобы не было пути назад. — Мы уже получили кое-какие результаты. Опухоль уменьшилась.

— Опухоль уменьшилась? Большое дело!

— Ты, конечно, можешь меня переубедить, если я не прав, но мне кажется, раньше ты не разевал так свой поганый рот. Что с тобой? Ты прямо копируешь тех ребят.

— Лучше поговорим, когда у тебя будут настоящие результаты. Когда опухоль уменьшится наполовину. Вот тогда это результат, Логан. Ты и сам понимаешь.

Да, он понимал.

— Хорошо, я учту, — проговорил он беспечно. — Это просто начало. Я что-то не слышал, что у Стиллмана дела идут лучше.

— О докторе Стиллмане можешь не волноваться. У него все прекрасно. — Внезапная улыбка осветила лицо Атласа. — Он также шлет тебе свои сожаления по поводу миссис Берн. Он ее знает.

— Да, я слышал. Она его в свое время категорически отвергла.

— Это она тебе так сказала? Что она от нас отказалась?

Логан посмотрел на него.

— Логан, ты еще доверчивее, чем я думал. Эта баба — с пограничным состоянием. И это записано в ее истории болезни. Стиллману хватило одного взгляда, и он послал ее.

— Не могу поверить.

— Твое дело.

Но он, конечно, поверил. И это все объясняло.

В классическом варианте больной с таким диагнозом воспринимает других только с полярных точек зрения — хороший или плохой, черный или белый. И, когда ожидания такого человека не оправдываются, независимо от того, насколько они нереалистичны, хорошее вмиг превращается в плохое. Вот Фэйт Берн и перевела его из героев прямиком в негодяи.

И никто, знающий о таком диагнозе больного, не включит его в эксперимент с лекарствами. Такой пациент приведет к полной катастрофе, он будет натравливать сотрудников друг на друга и Бог знает что еще.

— А я ничего такого не видел в ее истории болезни, — неуверенно проговорил Логан.

— Не видел? — Атлас улыбнулся еще шире. — Может, просто тебе эту часть не послали? Такое бывает.

Если он и ожидал сочувствия от Шейна, столкнувшись с ним в кафетерии на следующий день, то быстро отбросил свои надежды.

— Значит, эти ублюдки все же подсунули тебе ядовитую пилюлю! — воскликнул Шейн, выпучив глаза.

Логан кивнул.

— Я думаю, можно сформулировать и так.

— И много она может напортить? Как считаешь?

Логан и сам думал про это.

— Протоколу? Да ничего. Как кандидат она вполне годится. Моя единственная забота это…

Вдруг Шейн расхохотался.

— Неплохо. Иногда я тоже пытаюсь так… — он снял очки и вытер глаза рукавом. — Боже, Логан, ты, наверное, чувствуешь себя круглым дураком.

— Ну не мог я это поймать. Они мне послали не все бумаги.

— Но ты же сам ее осматривал? У тебя есть глаза и уши или нет? — Шейн снова рассмеялся. — Ладно, не такое уж страшное дело. Учись.

— Чему учиться? Тому, что кто-то все время пытается помешать работе?

— По мелочам? Конечно. Все время. — Он взял вилку и нацелился в воздух. — Расслабься, Логан. Это трудное дело. Привыкай.

— А вы слышали, чтобы я жаловался?

— А мне не нужны слова. — Он подхватил вилкой макаронину с сыром и засунул в рот. — В моей книге такой случай я формулирую как «приемлемую категорию». Они подтолкнули тебя к ошибке новичка. Но в общем большого урона не будет.

Внутри Логана все кипело, он надеялся, что внешне он хотя бы наполовину спокоен так, как Шейн. Ошибка? Черт побери, о чем он?

— Ты чересчур сильно жаждал вставить перо Стиллману. Так ведь? — спросил Шейн. — Ну, немножко утратил бдительность с этой, с… как там ее?

— Фэйт Берн.

— Ты воспринял ее как подарок, выигранный приз. Ты очень хотел ее заполучить. И ты не докапывался до мелочей! — Шейн помолчал, проглотил еще макаронину. — Стиллман не понимает людей так, как я, но он, как профессионал, всегда переигрывает любителя. В любой день недели.

Логан тешил себя не слишком серьезной надеждой, что Сеф подскажет выход. Может, посоветует заменить Берн другой, менее беспокойной пациенткой, или в самом крайнем случае постарается отстранить от программы Мэрион Уинстон. Может, хоть держать ее подальше. Но сейчас ему стало ясно — ничего такого не случится.

— Ну что ж, — сказал Дэн, делая все, чтобы голос звучал беспечно, — я просто подумал, что вам интересно про это узнать.