Луис Роча - Смерть понтифика

— Куда ты собралась? — спрашивает ее спутник, и по-прежнему не обращая внимания на присутствие женщины, продолжает одеваться.

— К стойке портье.

— Куда?

— Я что, должна отчитываться перед собой о всех своих перемещениях?

— Вовсе нет. Но я не смогу тебя защитить, если не буду знать, где ты находишься.

— Я просто собралась к портье. Скоро вернусь, жива и здорова, — ехидно заверяет девушка. — Ну так что? Идем?

— Подожди, дай одеться.

Сара вновь обращает внимание на странную татуировку и рану на руке молодого человека.

— Не очень-то хорошо выглядит.

— Пройдет.

— Дай я хотя бы обработаю рану, — и, не дожидаясь ответа, девушка направляется в ванную, берет кусок мыла, смачивает полотенце горячей водой и достает еще одно, сухое. Возвращается в спальню и оставляет все на кровати.

— Присаживайся.

— Да брось ты, мне уже лучше.

— Садись!

Рафаэль подчиняется, не желая вступать в пререкания, и устраивается на краю кровати. За неимением алкоголя мыло — лучший антисептик. Сара принимается промокать рану влажным полотенцем. Затем берется за сухую ткань, разрывая тонкую материю на полоски, и накладывает повязку. Закончив работу, встает и осматривает подопечного.

Рафаэль тоже не сводит с нее глаз — с самого начала проведенного с такой нежностью лечения. В течение нескольких мгновений их взгляды остаются прикованными друг к другу.

Сара чувствует неловкость, но она выдерживает взгляд.

— И что теперь? — наконец спрашивает девушка.

— Ничего, — отвечает Рафаэль, отводя взгляд и облачаясь в рубаху. — Спасибо.

— Всегда к вашим услугам, — отвечает Сара, вставая во весь рост. — Ну и татуировочка! — замечает она, чтобы сгладить возникшее напряжение.

— Если увидишь такую же на другом человеке — беги без оглядки.

— Почему?

— Потому, что это — символ Гвардии.

— Гвардии? Какой еще Гвардии?

— Наступательной Гвардии, бойцов П-2. Своего рода армия в миниатюре, предназначенная для наземных операций. Сегодня тебе удалось опровергнуть миф о безупречности этого элитного подразделения.

— Нет, это сделала не я. Ты, — поправляет собеседника Сара. — Татуированная змея обвивает запястье, скрываясь под рукавом рубахи.

— Давай позвоним портье, чтобы вызвали такси.

— Не стоит.

— Мы поймаем машину в другом месте?

— Нет, мы не поедем на такси. Я уже подготовил машину.

И вот автомобиль едет по шоссе от Лиссабона, на север. Вскоре Сара встретится с отцом, и сейчас она способна думать лишь о предстоящей встрече.

После бессонной ночи, оставаясь на том же месте, откуда ведется наблюдение, два человека не сводят глаз с подъезда, где несколькими часами раньше скрылся старик. Они выглядят одинаково напряженно и устало. Особенно тот, кто сидит рядом с водителем.

— Я просто выжат, — жалуется он.

— Да, в автомобилях не поспишь, — откликается напарник.

Оба завтракают кофе с пончиками, которые один из напарников принес из ближайшего кафе. Зная о немногословности коллеги, второй мужчина решает провести оставшееся время в размышлениях. О круглосуточно работающих магазинах и о более важных вещах — например, о Пейне, великом Джеке. С сожалением думает, что не может им не восхищаться. Нужно обладать изрядным мужеством и огромной силой воли, чтобы пойти на такой шаг и начать двойную игру изнутри самой Гвардии, а главное, чтобы никто не обратил внимание. Так, чтобы заметил только он — едва представится случай. Старина Джек Пейн, старый лис… Кстати, насчет лис и стариков…

— Объект выходит, — произносит водитель.

— Вижу.

— Пойдешь за ним?

— Не я — ты.

— А сам что будешь делать?

— Наведаюсь к нему в гости.

— Договорились, — с облегчением вздыхает довольный шофер. Наконец-то удастся немного размяться.

— Не теряй старика из виду. Как только закончу, позвоню тебе.

Водитель спокойно выходит из машины и направляется следом за стариком, по Седьмой авеню в сторону Центрального парка. Сворачивает на Бродвей и дальше, в сторону Таймс-сквер. Старик очень любит гулять, и это существенно облегчает слежку.

«Почему нам не загнать ему пулю в лоб и не покончить с этим? — удивляется агент. — Что такого особенного в этом старике, из-за чего мы относимся к нему иначе, чем к остальным?»

Примерно пять минут спустя второй человек поднимается на этаж, где располагается квартира старика. Он работает мастерски, с невероятной осторожностью, намного большей, чем требует его задача. Шеф отдал четкие и недвусмысленные распоряжения, но об обыске ничего не сказал. К тому же любые действия, подвергающие опасности основной замысел, категорически запрещены. Чем же тогда объясняется рвение этого человека? Зачем так рисковать? Ведь вторжение ставит под угрозу всю операцию, да и сам он рискует жизнью, понимая, что рука магистра не дрогнет в час расплаты, и все же старается найти хоть что-то, что порадовало бы хозяина, который вскоре появится.

Все продумано как нельзя лучше. Он выжидает на достаточном расстоянии от дома. Не проходит и десяти минут, как подъезжает машина и консьерж открывает дверцу автомобиля, помогая выйти приехавшим на встречу женщине и детям.

Не теряя времени даром, незнакомец поднимается на седьмой этаж по лестнице черного хода. Никто не замечает, как он успевает проникнуть в здание.

Теперь, наконец-то оказавшись внутри, он с бесконечной осторожностью осматривается. Обстановка Достаточно богатая, но без излишней вычурности и роскоши. Старинная мебель в темных тонах, во всех комнатах — множество распятий. О набожности хозяина квартиры свидетельствует и деревянный алтарь, небольшой, но вполне достаточный для проведения богослужения в присутствии десяти или пятнадцати человек, а также несколько экземпляров Нового Завета — в различных изданиях, форматах и обложках.

Во время обыска, занявшего целый час, незнакомец трижды звонит по телефону, чтобы отслеживать местоположение старика. Тот все еще прогуливается по Центральному парку к вящему неудовольствию водителя, которому осточертело за ним следить. Закончив обыск в доме, человек окончательно понимает: того, что ему нужно, здесь не найти. Он осматривает всё, даже самые маленькие и темные закоулки. Осторожно выглядывает из окна. На Шестой авеню — непрекращающееся движение. Человек видит внизу припаркованный автомобиль, пытается взять себя в руки. Он должен держаться хладнокровно, когда отсюда выйдет…

Задумчиво вздыхает. «Ничего»…

Национальным дворец Мафры — одна из важнейших реликвий богатейшего наследия португальской и европейской архитектуры. Огромное строение, расположенное в селении, от которого и получило свое название, было построено по приказу короля Жуана Пятого, давшего обет построить дворец, если королева, Мария Анна Австрийская, наградит его потомством. Рождение наследника заставило правителя исполнить обещание, и он не поскупился на расходы, возводя шедевр архитектурного искусства в стиле барокко. Роскошные королевские покои занимали весь верхний этаж, в том же здании находился и монастырь, рассчитанный более чем на триста францисканских монахов, базилика и одна из лучших библиотек Европы, облицованная мрамором и древесиной редких пород. На книжных полках в стиле рококо хранится свыше четырех тысяч книг в кожаных переплетах, облицованных золотом. Помимо множества других литературных шедевров, библиотека содержит и первое издание «Лузиад» Луиса де Камоэнса. Монастырь уже давно не дает приют францисканским монахам, поскольку религиозные ордена были распущены в 1834 году.