Хосе Сомоса - Зигзаг

Но одно из воспоминаний, которые постепенно растворялись в кислоте времени, осталось неизгладимым, абсолютно четким до самого конца, и она неизменно возвращалась к нему всякий раз, как вспоминала об этой поездке.

Это было слово, написанное на папке, которую Картер вытащил из портфеля.

Это любопытное выражение стало для нее зрительным обобщением всего дня больше, чем все остальное. И в связи с последующими событиями забыть его она не смогла уже никогда.

«Зигзаг».

«Кто хочет понять, что я видел, дай волю воображению» — эта любопытная фраза была написана по-английски под рисунком, изображавшим человека, который рассматривает два световых круга на небе. Она искала что-нибудь, чтобы одеться, когда эта картинка привлекла ее внимание. Она была нарисована на прилепленной к стене у изголовья ее кровати наклейке, но раньше Элиса ее не замечала.

Именно в тот момент.

Это была не рациональная мысль, а какое-то физическое ощущение, жар в висках. Она была голая, и это обострило тревожное состояние. Она обернулась и посмотрела на дверь.

И увидела глаза.

Нельзя сказать, что она этого не ожидала. Ее предупредили, что такое могло произойти: на Нью-Нельсоне насладиться столь ценимой ею личной жизнью ей совсем не светило. Об этом ей сказала накануне ночью миссис Росс, которая встретила Элису на песчаной площадке, где приземлился вертолет (правильнее сказать, сегодня ночью, время суток перепуталось у нее в голове). По правде говоря, миссис Росс была весьма любезна и даже ласкова: улыбка, с которой она ожидала ее у вертолетного люка, была растянута до золотых сережек в форме трилистника, свисающих с ушей. Она протянула Элисе обе руки:

— Welcome to New Nelson! — восторженно воскликнула она, когда они отошли от оглушительного рева лопастей вертолета, словно все это был большой праздник и ей поручили позаботиться о гостях и устроить развлечения.

Но это был не праздник. Это было очень темное и жаркое место, чрезвычайно темное и жаркое, где блуждали огни прожекторов, выхватывая из тьмы скелеты проволочных ограждений. Морской ветерок, подобного которому она никогда не чувствовала ни на одном пляже, взъерошил ей волосы, и несмотря на то что уши ее были заложены, Элиса услышала странные шумы.

— Мы находимся приблизительно в ста пятидесяти километрах к северу от архипелага Чагос и приблизительно в трехстах километрах к югу от Мальдив, посреди Индийского океана, — продолжала свои объяснения на английском миссис Росс, скачками продвигаясь по песку. — Остров этот обнаружил один португалец, он назвал его Ла-Глория, но когда остров стал британской колонией, его переименовали в Нью-Нельсон. До 1992 года он был частью Британской территории в Индийском океане, но теперь входит в состав земель, приобретенных консорциумом предприятий Евросоюза. Это благословенный рай, вот увидишь. Хотя, ты не думай, остров меньше твоей ладони: чуть более одиннадцати квадратных километров. — Они вошли за проволочное ограждение через калитку, открытую солдатом (не полицейским, а вооруженным до зубов солдатом — Элисе никогда раньше не случалось проходить столь близко от человека с таким количеством оружия). Она обернулась, чтобы убедиться, что Картер идет за ними, но увидела лишь еще пару солдат у вертолета, из которого только что вылезла. — Утром ты сможешь все хорошо осмотреть. Сейчас ты, наверное, устала.

— Не очень. — На самом деле ей казалось, что она забыла, что надо делать, чтобы устать.

— Ты не хочешь спать?

— Дома… — Элиса запнулась, сообразив, что говорит по-испански. Она тут же перевела: — Дома я обычно ложусь поздно.

— Понятно. Но уже полпятого утра.

— Что?

Смех миссис Росс звучал приятно. Элиса тоже рассмеялась, поняв, как она ошиблась. На ее часах было меньше одиннадцати ночи. Она немного пошутила на эту тему: не хотелось, чтобы миссис Росс подумала, будто путешествия ей в новинку, да это было и не так. Но нервы играли с ней плохую шутку.

Они прошли к последнему из трех стоявших в ряд небольших корпусов. Миссис Росс открыла дверь, и они попали в коридор, освещенный маленькими лампочками, похожими на те, что используются в кинотеатрах во время сеансов. Но резче всего Элиса ощутила разницу в температуре, даже в воздухе: от липкой атмосферы под открытым небом к закрытому пространству этих переносных домов. По обе стороны коридора были двери с любопытными смотровыми окошками. Миссис Росс открыла в глубине другую дверь, остановилась у первой двери слева, без всякого ключа повернула ручку и зажгла свет в открывшейся комнате.

— Вот твоя комната. Сейчас тут все плохо видно, потому что ночью горит только свет в ванной, но…

— Все замечательно.

На самом деле Элиса подумала, что жить придется в какой-то дыре. Но места тут было немало — позже она насчитала добрых пять метров в ширину и три в длину, — и комната была аккуратно обставлена: шкаф, небольшой письменный столик, кровать с тумбочкой в центре. Около кровати комната сужалась из-за другого помещения, дверь в которое поспешила открыть миссис Росс. «Ванная», — объяснила она.

Элиса только кивала и хвалила все, что ей нравилось, но миссис Росс сразу перешла к самому важному, устроив ей что-то вроде допроса «между нами, девочками»: сколько комплектов сменной одежды она привезла, пользуется ли каким-то особым шампунем, какие ей нужны прокладки, есть ли у нее пижама или она спит голая, захватила ли купальник и так далее. Потом она указала на входную дверь, и Элиса заметила, что там тоже есть прямоугольное застекленное окошко, похожее на те, что показывают в фильмах в палатах буйнопомешанных. У нее возникло странное ощущение. Такое же окошко было в двери ванной комнаты, где тоже отсутствовали замок или защелка.

— Это связано с инструкциями по безопасности, — пояснила миссис Росс. — Так называемые боксы с ограничением конфиденциальности личной жизни второй степени. Для нас это значит, что любой любопытный может за нами подглядывать. К счастью, нас окружают серьезные приличные мужчины.

Элиса снова поддалась желанию улыбнуться, хотя это лишение права на личную жизнь вызывало у нее море странных ощущений, которые все вместе были ей неприятны. Но казалось, что, когда ты рядом с миссис Росс, ничто не может быть плохим.

Перед тем как ее покинула эта гостеприимная хозяйка, Элиса пригляделась к ней в свете лампы в ванной комнате: полненькая, немолодая, пожалуй, за пятьдесят, в серебристом спортивном костюме и кроссовках, с безупречным макияжем, прическа словно после укладки в парикмахерской, золотые серьги, кольца, браслеты. На костюме была прицеплена карточка с ее фотографией, именем и должностью: «Черил Росс. Научный отдел».