Теренс Стронг - Смерч над Багдадом

Корриган считал своим долгом помогать Лондону бороться с боевиками ИРА, но когда пахнет жареным, надо первым делом думать о собственном правительстве.

«Есть одно преимущество работы без официального прикрытия», — думал он, пробираясь по грязным кварталам района Торбекплен.

Свободный от приказов и запретов, он может делать все, что считает нужным. И Лу Корриган не сомневался, что нужно действовать быстро, пресечь опасные планы в зародыше, пока это в его силах. Он начал обдумывать свои возможности, но необходимость срочно принять меры перевешивала практически все прочие соображения.

В Амстердаме нетрудно купить оружие, если знать, где спросить, а Корриган знал. Несколько лет назад он выполнял в Голландии задание Управления по борьбе с наркотиками и хорошо познакомился с жутким миром толкачей.

Он без особого труда нашел кричаще расписанную лавчонку. Ничего в ней с тех пор не изменилось, только цены стали выше да девки, теперь в основном из Индонезии, выглядели более усталыми и потрепанными, чем прежде.

Хозяин помнил его, и они вместе хлебнули пивка, пока Корриган излагал свое дело.

Новый автоматический «смит-и-вессон» тянул примерно на тысячу триста гульденов. Но если несколько дней обождать, прибудет интересный товар из бывшего Восточного блока по вполне приемлемым ценам.

Корриган заявил, что хочет совершить покупку немедленно. Это сильно ограничило выбор и исключило твердые гарантии, что пушка «чистая». Маячил шанс попасть за решетку за преступление, которого он не совершал.

Сошлись на тяжеленном револьвере «уэбли» 45-го калибра времен Второй мировой войны за восемьсот гульденов плюс еще восемьсот за срочность и маленький пластиковый пакетик крэка. [29] Крэк — сильный наркотик. Он давно понял, как полезно для его рода деятельности иметь при себе солидный запас наличных, и вытащил из спрятанного на груди бумажника толстую пачку купюр.

Совершив сделку, Корриган перешел булыжную мостовую, попав в ночной бар, заказал выдержанного коньяка и понес рюмку с собой в телефон-автомат, где отыскал в справочнике отель, в котором остановился Макс Эвери. Набирая номер, Корриган вспомнил, как англичанин при встрече расспрашивал, кто в каком отеле остановился, и как Мойлан вздыбился, словно кобра, напомнив, что их ни в коем случае не должны видеть вместе. Выпивка в баре была решительно снята с повестки дня.

В трубке послышался голос Эвери.

— Привет, Макс, как дела? — Корриган намеренно старался говорить невнятно.

— Как я рад, что ты позвонил, Лу. Я сам целый час пытаюсь тебя поймать.

Корриган удивился.

— Я еще у себя в отеле не был. Нельзя же приехать в Амстердам и не сходить в бордель! — форсировал он игривый тон. — А чего ты меня ловил?

— Наверное, затем же, зачем и ты. Не такое веселое это место, чтобы сидеть в одиночестве. Думал, может, выпьем вместе?

— Согласен, приятель, поэтому и звоню! — Он быстро добавил: — Лучше в твоем отеле, я тут в каком-то гадюшнике. Бутылка за мной. Кону это не понравится, ну и черт с ним. Я бы ему не докладывал, если ты ничего не имеешь против. В каком ты номере?

Корриган повесил трубку, заказал еще рюмку коньяку и бутылку виски и стал ждать. Хитроватый на вид юнец появился через пятнадцать минут и сунул ему сверток в коричневой бумаге. Он унес его в уборную, развернул, окинул оружие опытным глазом. Поцарапанный и помятый револьвер был вычищен и смазан. Он зарядил его, тщательно проверил, все ли исправно, и пристроил за поясом, а пакетик с крэком сунул в карман. После убийства он просыплет несколько крошек в сумки Эвери, ровно столько, сколько нужно полицейским экспертам, чтобы прийти к выводу об очередной разборке между толкачами наркотиков.

Через четверть часа он подходил к отелю «Черный лебедь» на боковой улице между каналами Принценграхт и Лийнбаансграхт. Разместившаяся в высоком здании гостиница туристического класса выглядела как чисто семейное заведение. Было уже поздно, вестибюль пустовал, и ему удалось незамеченным проскользнуть внутрь и подняться по лестнице в номер Эвери.

— Хорошо, что пришел, Лу.

На мгновение Корригана тронуло теплое приветствие англичанина, они оба знали цену дружеским чувствам в чужом городе.

— И я рад тебя видеть, Макс. — Он вытащил бутылку виски. — Первым делом давай выпьем. Я открываю, ты наливаешь.

Не дожидаясь ответа, он пошел через тесную спальню к окну, снял с кресла потрепанную подушку, тяжело опустился на сиденье, укладывая подушку на колени и облегченно вздыхая.

— Эти индонезийские шлюхи знают такие штучки… Я совсем выдохся.

Свободной рукой Корриган нащупал «уэбли», вытащил его из-за пояса, прижимая к боку, и незаметно уложил на коленях.

Эвери, возившийся возле тумбочки у кровати, вернулся с двумя пластмассовыми стаканчиками.

— Я уж боялся, что не смогу повидаться с тобой наедине…

Вот она — цель. Прямо перед глазами Корригана. Не стоит медлить. Давай.

— Да ты меня клеишь, Макс, что ли? — Ему было все равно что сказать. Палец лежал на курке. Дуло уткнулось в подушку, чтобы приглушить выстрел.

— Я все о тебе знаю, Лу.

Иисусе сладчайший, еще один приятный сюрприз от этого ублюдка. Значит, он пришел как раз вовремя. Неужели Эвери уже доложил Мойлану? Не важно. Потом разберемся. Решимость окрепла. Пути назад нет.

Палец Корригана напрягся на спусковом крючке.

Эвери не подозревал, что находится на волосок от смерти.

— Уиллард Фрэнкс шлет тебе привет, Лу.

Глаза Корригана чуть заметно сощурились при звуке знакомого имени, палец на курке замер, закостенел.

Эвери кивнул.

— Мы на одной стороне. Это действительно так — ты из ЦРУ, а я из Британской службы безопасности.

Медленно-медленно Корриган опустил с коленей подушку, поставил револьвер на предохранитель.

У Эвери отвисла челюсть.

— Господи Иисусе, — выдохнул он.

Теперь, за рулем «БМВ» на пути из аэропорта Хитроу теплым солнечным осенним днем, можно вспоминать об этом с улыбкой. Эвери вновь обрел смысл жизни, почувствовал себя членом команды, к которой принадлежит и его старый друг Брайан Хант. Это чувство захватывало и переполняло его, а тут еще обещание новых надежных документов и перспектива финансового благополучия семьи…

Но в те роковые секунды прошлой ночи, когда он смотрел в дуло револьвера Корригана, все было иначе.

Во-первых, американец, понятное дело, никак не хотел признавать, что свалял дурака.

Эвери с кривой улыбкой стоял перед ним, держа в обеих руках стаканы с виски.

— Давай выпьем, прежде чем ты всадишь в меня пулю, Лу. Жалко расплескивать.

Ему пришлось добрых полчаса описывать поставленную перед ними задачу, прежде чем Корриган наконец начал понимать, о чем толкует англичанин. Странная это была картина — двое мужчин, совершенно не знавших друг друга, сидят в маленькой комнатке отеля на берегу канала и рассказывают о себе правду, приканчивая бутылку виски.