Монс Каллентофт - Летний ангел

Наставник.

«Ты мой наставник, Свен».

Его мантра: «Малин, слушай голоса, звучащие во время следствия. Постарайся услышать, что они хотят сказать тебе». За долгие дни, недели, месяцы она перевела это в такую форму: «Вглядывайся в образы, прислушивайся к предчувствиям, постарайся различить закономерность».

Напротив Свена сидит Зак — снова в тонусе, с прямой спиной, готовый принять на себя любую гадость, которую припасло для них будущее. Нас не сломить! В его взгляде читается голод, он ничего не скрывает — человек без двойного дна.

На совещании впервые присутствуют коллеги из Муталы и Мьёльбю.

Пер Сундстен — более молодой вариант Юхана Якобссона: без детей, стройный и жилистый, одетый в помятый летний костюм. Открытое лицо, обрамленное льняными, чуть длинноватыми волосами, невинный, но внимательный взгляд и острый нос, который опускается к тонким губам. «Очень интеллигентное лицо», — думает Малин.

Вальдемар Экенберг — урод, ставший полицейским: его приверженность насилию как главному методу общеизвестна. От бесконечного курения на лице у него пролегли глубокие морщины, он выглядит старше своих пятидесяти. Волосы безжизненно серые, зато взгляд серо-зеленых глаз на редкость живой, словно говорит: ну, сейчас мы ему покажем!

— Карин Юханнисон подтверждает, что частички краски такие же, как и у других жертв, — начинает Карим. — Более подробное техническое заключение появится в течение дня, самое позднее — завтра. Стало быть, мы имеем дело с одним и тем же преступником. Или преступницей. Или преступниками.

— Да, — откликается Вальдемар Экенберг своим высоким хрипловатым голосом. — Не приходится надеяться, что мы найдем преступника в ее ближайшем окружении. Похоже, между девушками не было никаких связей.

— Вряд ли, — вставляет Зак.

— Я внимательно ознакомился с материалами дела, — говорит Пер Сундстен. — Создается впечатление, что мы имеем дело с тенью. Человек, который существует, но которого на самом деле нет.

Свен кивает.

— Что скажешь, Малин? — спрашивает он, будто ожидает, что она изречет нечто умное, выдаст идею, которая сдвинет расследование с мертвой точки.

— Мне кажется, в преступлениях есть определенная закономерность, но я ее пока не вижу. Родители Софии Фреден извещены?

Вспоминается мать Тересы Эккевед, которая с криком опустилась на пол в холле. Отец, не потерявший самообладания, однако весь пронизанный осознанием: кошмар только начинается.

— Это взяли на себя Перссон и Бьёрк из Мьёльбю, — говорит Вальдемар Экенберг. — Отличные ребята, они сделают это лучше, чем кто-либо другой. Исключительно трудная задача. И они допросят родителей о Софии. Самое необходимое.

Задача. Малин пытается прочувствовать это слово, вывернутое, неуместное, отстраненное, — все, чтобы сделать встречу с человеком переносимой.

Далее следует краткий отчет Пера Сундстена о текущей ситуации. Новый обход близлежащих домов в Стюрефорсе ничего не дал, а у лиц, ранее осужденных за сексуальные преступления, которых они с Экенбергом успели проверить, стопроцентное алиби. Список состоит из десяти фамилий, пять человек проверено.

— Мы продолжим сегодня. Но сомневаюсь, что это даст результаты.

— А нам пока не удалось найти владелицу киоска, — говорит Малин. — Похоже, она уехала. Все ее точки закрыты, несмотря на самый разгар сезона.

— И дебаты по поводу футбольной команды прекратились, — добавляет Карим. — Когда так много всего происходит, плюс в том, что ни у кого нет времени застревать на мелочах. Но это был мой прокол.

Признание перед следственной группой, создающее чувство единения. Вы простите меня? Будете снова уважать?

«Я уважаю тебя, Карим. Ты лучше, чем большинство начальников полиции».

— По-прежнему нет ответа от Yahoo и Facebook, — опять берет слово Свен. — Видимо, они очень неохотно выдают личную информацию. В Yahoo утверждают, что они делают это только по решению суда Соединенных Штатов. Facebook даже не ответил. А компьютер Луисы Свенссон совершенно чист. Она могла уничтожить все лишнее, поскольку подозревала, что мы придем.

Свен делает глубокий вздох.

— Работа по изучению производителей вибраторов продолжается, но там пока ничего конкретного нет.

Затем проводит рукой по волосам.

— Как мы будем двигаться дальше — у кого какие предложения?

Свен — руководитель предварительного следствия, но возникает ощущение, что сейчас ответственность уплывает, извиваясь по комнате, как горячий асфальт, о который никто не хочет обжечь пальцы. Кондиционер стонет, фыркает и замолкает.

— Проклятье! Он только начал полноценно работать! Скоро здесь станет жарко.

И все ждут, что Свен выложит карты на стол, поведет их дальше, и он берет слово.

— Сундстен и Экенберг, вам поручается обойти дома вокруг «Фримиса» и допросить коллег Софии Фреденс в отеле. Малин и Зак, ваша задача разыскать владелицу киоска, и потом, может быть, Юсефин Давидссон что-нибудь вспомнила? Еще один допрос — просто беседа. И будем надеяться, всплывет свидетель, который что-нибудь видел или слышал, или в Мьёльбю удастся найти что-нибудь о Софии Фреден, что позволит нам двигаться дальше. В остальном будем дожидаться результатов технического отдела. Вот такие пути я вижу. Есть еще предложения?

Тишина вокруг стола.

— Ну тогда все, — говорит Карим. — Приступаем к работе.

— Тень.

Зак стоит возле стола Малин, пробует слово на вкус.

— Похоже на то, — отвечает она. — Тень человека. Или человек, движимый ясностью.

— Или полной неясностью, — кивает Зак.

— У всех девушек разные раны.

— В этом проглядывает какое-то любопытство.

— Чистота. Их отмывают.

— Словно убийца пытается сделать их невинными.

— Юсефин Давидссон по-прежнему в больнице?

— Надо проверить. Но если нет, то наверняка сидит дома.

Зак стоит возле стола Малин, пока та звонит. Ждет, пока она положит трубку.

— Она дома, — говорит Малин. — Судя по всему, сама попросилась на выписку.

— Ты думаешь, теперь она что-нибудь вспомнит?

— Нет, не думаю. Но попробовать стоит.

Малин думает о Марии Мюрвалль, которая наверняка помнит нападение в лесу, но загнала саму себя в угол и теперь ведет почти животное существование, не давая воли собственному сознанию. Это то, что зло может сотворить с человеком? Очевидно.

И тут подает голос телефон Малин. Это Эбба за стойкой.

— Тут звонит человек, который хочет поговорить с тобой. Не желает называть фамилию, речь с акцентом. Утверждает, что его звонок касается дела о девушках.

— Соедини.

Голос, акцент — все предрассудки тут же снова пробуждаются. Малин не хочет приходить к такому выводу, но ей кажется, что собеседник глуп. Он произносит целую тираду, так коверкая слова, что его едва можно понять: