Льюис Пэрдью - Дочерь Божья

Теперь холод добрался до самых глубин его тела, уничтожая крохи тепла, добытого физической нагрузкой. Сейчас он мог только висеть, вцепившись мертвой хваткой в холодный бетон под пирсом. Рано или поздно придется либо вылезать наверх, чтобы столкнуться лицом к лицу с противником, либо погибнуть в воде.

Риджуэй слышал истории о гипотермии, о том, как приятно впадать в забытье. Ощущения настолько приятные, что те, кого вылавливали достаточно поздно, злились на своих спасателей за то, что их вернули к жизни. Он прикрыл глаза и почувствовал, как исчезает напряжение.

Вода теплая. За штурвалом Зоя. Вот они ставят геную [10] Генуэзский стаксель (генуя) — передний парус большой площади, который ставят вместо стакселя. и в проеме между палубой и нижним краем паруса видят, как мимо по горизонту скользит остров Солт-Кей. Риджуэй гладит на компас, потом на планшет с картой, лежащий на коленях. Прямо по курсу у них Йост-Ван-Дайк. Сет подставляет лицо солнцу и думает о свежих омарах и «пинья-коладе» в «Фокси». Закрывает глаза и видит, как солнечные лучи просвечивают сквозь веки. Чувствует руку Зои на своих волосах и…

Соленая вода приводит его в чувство. В глаза лезет всякий мусор. Он разжал руки! Он тонет. Его руки совсем задубели, ноги стали деревянными и непослушными, но он последним усилием воли смог оттолкнуться от дна. Голова показалась над поверхностью, и он стал жадно хватать воздух ртом, стараясь не очень шуметь, хотя в реве шторма тонуло все. Справа от себя он вдруг заметил свисавшую с пирса веревку — она болталась на ветру. Риджуэй дернулся к ней всем телом, чтобы перехватить в нижней точке. Достать ее кончиками пальцев удалось, но зацепиться он не смог. Со второй попытки, отчаянно бултыхая онемевшими ногами, чтобы подняться выше над поверхностью, он сумел ее ухватить. Сет подтянулся и, оглядевшись, понял, что он обязан спасением провисшему швартову, который мотался между причалом и небольшой моторной яхтой.

Сет взбирался, пока его руки не нащупали утку, к которой крепился швартов. Он замер на миг и еще раз огляделся. Громоздкий штурманский мостик и судовые надстройки совершенно закрывали обзор.

Риджуэй оперся коленом о провисший канат и закинул другую ногу на причал. Ему показалось, что он целую вечность провел, зависнув меж небом и водой, но в следующий миг он уже лежал навзничь на пирсе, подставляя лицо дождю. Сет повернул голову, жадно вдохнул свежий воздух и тихо закашлялся.

Он сумел очень медленно подняться на локти, а потом и сесть. Слева, на другом берегу бухты от него удалялся один из нападавших. Сет осторожно встал и подождал, пока пройдет оцепенение. Затем медленно двинулся к главному пирсу. Рефлекторно правая рука цапнула карман в поисках револьвера, но пальцы нащупали только пачку тысячедолларовых купюр. Он выкинул из головы мысли о деньгах и револьвере и двинулся дальше.

Когда он забирался на причал, ему все загораживала моторная яхта. Теперь же он ясно видел решетку на волноломе и все сооружения на причале. А значит, все вокруг видели его так же ясно, как он их.

Быстро! — подогнал он себя. Перейдя на бег, он поднялся к эстакаде, ведшей на землю. Поискал глазами второго оставшегося. Что с ним? Где он прячется? Поравнявшись с эстакадой, Сет пригнулся за бушпритом большого кеча и стал осторожно осматриваться. Нигде ничего похожего на желтый дождевик.

Его заметили? Может, второй стоит и только ждет, когда он поднимется на эстакаду? Риджуэй знал одно — надо двигаться; не важно, ждут его наверху или нет. Остаться внизу означало умереть. Сет сделал глубокий судорожный вдох и, как мог, двинулся наверх.

Он почти уже достиг самого верха, когда краем глаза заметил слева какое-то желтое мельтешение. Сет тут же бросился ничком на землю. Варианты. Какие тут варианты? Бежать наверх и встретить вооруженного убийцу или остаться внизу и встретить неминуемую смерть от переохлаждения. Он пополз наверх.

На самом верху Сет призвал все резервы организма и рысью припустил к машинам. Мимо черного седана нападавших, мимо общественного туалета. Он слушал, как шлепают его босые ноги по асфальту, и на секунду порадовался, что к ногам возвращается чувствительность, — это был хороший знак.

Подгоняемый ветром в спину, Сет промчался мимо своей машины — все равно ключи от нее остались где-то на «Валькирии» — к лимузину. Что бы ни сделали они с Бенджамином, ключи должны быть на месте. Очень хотелось на это надеяться.

Шлепая по щиколотку в воде, Риджуэй пересек узкую канаву, затем пробежал по газону с жухлой травой к лимузину. Дыхание натужно рвалось из груди, перекрывая рев шторма. Он остановился у капота лимузина, удивляясь, как не рухнул.

Сет поднял голову и оглянулся. На другой стороне бухты человек куда-то побежал, потом притормозил. Второй агент все еще стоял у изгороди в сорока — пятидесяти ярдах от него.

Решительно выдохнув, Риджуэй оттолкнулся от капота, на нетвердых ногах доковылял до передней дверцы лимузина и открыл ее. Густой и теплый запах кровавой смерти медью шибанул ему в нос.

Стажером Сету приходилось составлять протоколы дорожно-транспортных происшествий и видеть искалеченные тела — разбросанные кишки, развороченные животы, вывернутые внутренние органы. Позже, на оперативной работе он наблюдал, во что может вылиться человеческая извращенность. Но никогда ему не доводилось видеть зрелища, подобного тому, что ждало его за открытой дверцей лимузина.

Телохранитель Ребекки Уэйнсток был распластан на переднем сиденье, привязан за руки и ноги к стойкам и другим частям машины. Он был почти полностью обнажен и профессионально вскрыт от лобка до грудины. Его кишки вывалились из брюшины на кожаные сиденья.

На звук открывшейся дверцы препарированное тело ответило стоном. Бенджамин был еще жив. Его лицо мертвенно-серого цвета повернулось к Сету. В глазах после нескольких долгих секунд просквозили печаль и узнавание. Рот приоткрылся, но тут же беззвучно закрылся вновь, как будто на это движение ушли последние силы. Глаза гиганта закрылись, и голова бессильно свесилась на плечо.

Сет содрогнулся, рот наполнился горечью, и он почувствовал тошноту. Он хватал воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. В конце концов ему удалось отвести взгляд и нечеловеческим усилием воли заставить себя отойти от машины. Он сделал шаг и повернулся, чтобы бежать, но столкнулся лицом к лицу с победно ухмыляющимся молодым человеком, сжимавшим в одной руке нож, а в другой автомат с глушителем.

— Мы вас давно ждьем, — произнес молодой человек по-английски с сильным акцентом, — Бенджамин и я.

На парне были джинсы, ветровка поверх джемпера и кроссовки. Одежда промокла насквозь и прилипла к телу. Его короткие волосы тоже вымокли и облепили череп. На вид ему было чуть меньше тридцати, астенического телосложения с несколько угловатой мускулатурой, как у марафонцев. В его глазах плясали сумасшедшие искорки, будто свет фар плясал по измятой фольге.