Франк Тилье - Проект «Феникс»

Шарко вспомнил, как в косяке рыб гибнут слабые особи, не способные вести себя так же, как остальные. Стало быть, Тернэ хотел перевести принципы естественного отбора на язык генетики и научить им человечество.

— Тем не менее вы разрешали ему видеться с Даниэлем, — заметил комиссар.

— Вначале я попытался прекратить их встречи. Но Даниэль страдал, его состояние ухудшилось, участились припадки. Подарив Даниэлю возможность общения через буквы и цифры, Тернэ принес ему реальную пользу. Думаю даже, что мальчик в глубине души полюбил Тернэ. АДН оказалась ключом от замка, на который Даниэль заперт внутри себя, и Тернэ дал ему этот ключ. Поняв это, я перестал вмешиваться, но — поверьте! — я просто не выносил Тернэ. Хотя сейчас, когда его уже нет в живых, мне грустно: я не знаю, что теперь будет с Даниэлем…

Шарко во все глаза смотрел на Даниэля, который встал, выбросил авторучку в корзину, стоявшую в углу комнаты, вернулся к столу, взял из карандашницы новую… Потом комиссар перевел взгляд на длинные ряды полок с пустыми книгами, которым не суждено заполниться. Может быть, именно в силу полного отсутствия логики в действиях аутиста комиссара осенило:

— А что, Даниэль читал «Ключ к замку»?

— Более того, это, если можно так выразиться, его настольная книга. Он читает ее почти каждый вечер, а закончив — перечитывает. Неустанно.

Шарко и Леваллуа переглянулись, а директор интерната продолжил:

— Хотя… вы, наверное, поняли, слово «читать» тут не совсем подходит. Разумеется, Даниэль не понимает ни целей евгеники, ни содержания этой науки. Даже не знаю, как вкратце объяснить, что для него означает чтение, но, наверное, можно сказать так: он воспринимает любую книгу, которая попадает к нему в руки, как совокупность последовательностей букв. Схематически получается так: он смотрит на эти последовательности, в голове его что-то щелкает, и текст мгновенно предстает перед ним словно расцвеченный разными красками. Он мог бы, например, в секунду написать, что на такой-то странице буква «е» встречается пятьдесят раз, будучи при этом совершенно не способным объяснить, о чем, собственно, этот текст.

Шарко сжал в карманах кулаки.

— Мне бы очень хотелось посмотреть на его экземпляр книги.

Директор кивнул:

— Сейчас принесу. Книга всегда лежит в его комнате и всегда на одном и том же месте.

Он вышел в коридор.

— Ужас какой, — прошептал Леваллуа. — А мы еще жалуемся! Парнишке нет и двадцати, и он до самой смерти не выйдет из этих четырех стен.

— Душевная болезнь — как медленный яд…

Шарко подошел к Даниэлю. Когда юноша почувствовал, что за его спиной кто-то стоит, он ниже пригнулся к столу, но писать не перестал. Средний и указательный пальцы его правой руки были деформированы, на них выделялись косточки. Ручку он держал, как отвертку. Комиссару захотелось подбодрить мальчишку, положить ему руку на плечо, подарить ему немного тепла, но он не решился.

Вернулся Одебер. Шарко взял из рук директора интерната «Ключ к замку» и начал перелистывать. Целые страницы абсолютно бессмысленного на вид текста: повторений одних и тех же четырех букв. А Тернэ строил на этом статистику, делал выводы, чертил графики… Никаких следов того, что Даниэль читал книгу, на первый взгляд не было, но вскоре Шарко заметил, что одни страницы выглядят более потрепанными, чем другие, а у некоторых были загнуты уголки. Допустим, у страницы 57. Первая строка сверху гласила: «Рассмотрим, к примеру, следующую последовательность ДНК», а под ней располагались сотни букв А, Т, Г и Ц. Комиссара удивило то, что абсолютно все буквы здесь были подчеркнуты, и он показал страницу Венсану Одеберу:

— Не знаете, почему он тут все буквы подчеркнул?

Одебер прищурился:

— Хм, я раньше не обратил на это внимания… Погодите-погодите… Нет, не все! Даниэль подчеркнул только те буквы, которые отличаются от букв, стоящих на том же месте в выбранном им геноме человека. Возможно, он искал аналогичную последовательность на сайте «Геноскопа» и не нашел ее? Поэтому и подчеркнул все эти буквы?

Шарко полистал страницы дальше. И опять! На страницах 141, 158, 198, 206, 235 и 301. Сверху везде: «Рассмотрим, к примеру, следующую последовательность ДНК», а дальше все буквы были подчеркнуты. Даниэль проявлял завидное упорство.

Леваллуа подошел к стеллажу, взял с полки книгу номер два, просмотрел несколько страниц, пожал плечами:

— Нет, не понимаю… Ясно, что время от времени встречается различие между двумя индивидуумами. Различие, которое выражено всякий раз тысячей или двумя тысячами букв. Каким образом Даниэль мог выявить и подчеркнуть так много последовательностей, отличных от других?

— Возможно, Стефан Тернэ приводил эти — чисто случайные — последовательности просто в качестве примеров? Или… — Директор интерната, казалось, разволновался. Он несколько секунд помолчал, размышляя, потом щелкнул пальцами: — Или, похоже, я нашел другое объяснение!

Он взял книгу, внимательно изучил «особенные» страницы.

— Из-за Даниэля и Тернэ мне пришлось углубиться в генетику: мне хотелось понять, чем они занимаются, что их связывает. И я узнал, в частности, где именно в молекуле могут происходить самые быстрые изменения последовательностей — те, что называют микросателлитами. — Директор интерната взглянул на книжные полки. — Когда-нибудь Даниэль заполнит страницы, на которых сотни или тысячи буквенных последовательностей окажутся подчеркнутыми так же, как здесь, а за ними все пойдет как раньше, нормально… Подчеркнутое — это и будут микросателлиты. Ваши эксперты-генетики их и сейчас используют каждый день, анализируя ДНК, — ведь микросателлиты, как и отпечатки пальцев, строго индивидуальны. У каждой особи они свои, и они всегда находятся в одном и том же месте генома.

Шарко и Леваллуа снова переглянулись, пораженные услышанным.

— Микросателлиты могут служить так же, как отпечатки пальцев? — уточнил комиссар.

— Вот именно, — убежденно отозвался Одебер. — Господа, я уверен, что семь генетических отпечатков спрятаны в этой книге среди тысяч других вполне безобидных сведений. Семь «штрих кодов» семи человек, возможно проживающих на нашей планете.

Полицейские буквально ворвались в здание на набережной Орлож, где работали научно-технические подразделения: отдел баллистической экспертизы, токсикологической, отдел по работе с документами. Средоточие техники, нагромождение дорогущего оборудования: можно проверить все — кровь, окурки, взрывчатку, волосы, слюну. Показания, полученные окольными путями — теми, по которым идет наука криминалистика.

Жан-Поль Лемуан, заведующий лабораторией молекулярной биологии, ждал их в своем маленьком кабинетике. Сорокалетний мужчина с короткими светлыми, почти полностью поседевшими волосами, с красивыми густыми бровями. Такие имеют успех: вроде не красавец, но и недостатков не найдешь…