Эрик Ластбадер - Плавучий город

— Попробуй.

Девушка снова язвительно улыбнулась:

— Но вы мне по-прежнему не доверяете. Однажды моя мать сказала, что самая большая ошибка, которую может совершить человек, — это сообщить кому-нибудь то, чего он не хочет слышать.

— Я выслушаю все, что бы ты мне ни рассказала.

Девушка встала, юркнула куда-то в темноту и вскоре возвратилась назад с американской каской, наполненной водой, поставила каску на плиту и, усевшись на корточки, продолжила:

— Ваш друг Винсент Тинь часто приходил сюда.

— Он никогда не был моим другом, и, мне кажется, тебе это хорошо известно.

— Возможно наверное, поэтому вы его плохо знали. — Бэй взглянула на каску — вода в ней еще не закипела. — Именно здесь он встречался с Абрамановым... и с другими людьми, с которыми вел дела, и чувствовал себя в полной безопасности. Это был странный человек. Я так и не смогла понять, что им движет. Винсент не знал ни кто его родители, ни где он родился. Вырос он на улицах Сайгона и дважды чуть не погиб: один раз ребенком, когда попал в руки местного гангстера, другой — во время войны под артобстрелом. По правде говоря, не знаю, кого он ненавидел больше, гангстеров или американцев, которые варварски уничтожали наш народ. А ненавидеть он умел, отдавался этому чувству со всей страстью души...

— Тинь брал тебя сюда с собой? — спросил Николас девушку, когда она сняла с плиты каску Он догадался, что именно Винсент был ее любовником, иначе бы этот скрытный человек не рассказал Бэй о своем происхождении и о своей ненависти.

— Да, часто. Он обожал заниматься сексом здесь. И был превосходным любовником.

— А тебе здесь нравилось?

— Место не имело значения.

— Даже такое... экзотическое?

— Даже такое... Я везде была рада его видеть.

Они выпили кипятка, и Николас, поколебавшись, спросил.

— А кроме секса, между вами ничего не было? Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Конечно, понимаю. Я его возбуждала, но это не все. Когда мы встречались, он становился совсем другим, словно был пьян или под воздействием наркотиков. Обычно он носил маску человека, который познал в жизни все: одиночество, нищету, страх, несправедливость, а со мной становился добрым, открытым, и, я бы сказала, беззащитным. Я имела над ним абсолютную власть и от этого была очень счастлива!

Николас сидел на корточках, глубоко задумавшись. Ему стало ясно, что такая власть над мужчиной, должно быть, имела глубокий смысл для Бэй. Ведь в обществе, к которому она принадлежала, в женщине никто не видел человека, да и в мужчине тоже. Они продают свое тело, подвергаясь опасности заразиться сифилисом или спидом, умирают на улицах в молодом возрасте. Этой же девушке несказанно повезло: она любила и была любима. Но после смерти Тиня Бэй надела на себя маску, под которой не так-то легко было разглядеть ее человеческую суть.

Помолчав немного Николас решил переменить тему и спросил:

— Сколько времени ты работаешь самостоятельно?

— Довольно давно — Она закусила губу — Прошу вас, не надо больше об этом...

Брюки и рубаха Николаса высохли, и он натянул их на себя. Девушка тоже оделась, затем посмотрела на часы:

— Странно. Абраманов почему-то опаздывает. Думаю, надо выяснить, что с ним случилось. Недалеко отсюда есть контактный пункт. Мы условились, что, если Абраманов по какой-то причине не сможет прийти на встречу, он оставит там записку.

Они долго шли по тоннелям, освещая себе путь фонариком Остановились перед завалом Бэй дернула за металлическое кольцо дверь открылась, и путники стали спускаться вниз. Николас не переставал восхищаться инженерами и рабочими, которые спроектировали и построили этот подземный город, которому, казалось, не было предела.

Наконец они добрались до контактного пункта. Однако и там ничего для себя не нашли. Бэй опустилась на колени и начала шарить под сваленными в кучу сломанными койками.

— И записки нет!

Николас впервые уловил нотку тревоги в голосе девушки. До сих пор она держалась удивительно спокойно даже в самых рискованных обстоятельствах. Бэй подняла на него глаза, и Николас увидел, как в них промелькнул страх.

— Куда же делся Абраманов? Просто не знаю, что случилось.

— Может быть, его задержало оцепление и эта заварушка на шоссе?

Бэй покачала головой.

— Да нет! Вход, через который он должен был проникнуть в тоннели, очень далеко от того места, где на нас началась облава.

— Значит, нас с тобой обманули! И я хочу, чтобы ты мне кое-что объяснила...

Николас встряхнул девушку, и в этот самый момент раздался какой-то звук.

— Кто-то идет! — шепнула Бэй и выключила фонарик. — Скорее прячься сюда.

Они отползли назад к куче грязи, щебня и костей. Вонь стояла невыносимая. Николас тесно прижался к Бэй и почувствовал, как она вся напряглась. Внезапно он увидел, что в ее руке зажат нож. Это был «кабар» с широким лезвием — страшное оружие морских пехотинцев, с помощью которого легко можно перерезать и сухожилия, и кости.

Взглянув туда, куда не отрываясь смотрела Бэй, он увидел человеческую фигуру, которая крадучись двигалась по тоннелю. Несмотря на то, что было темно и человек находился в полусогнутом состоянии, он сразу же определил, что это солдат. Значит, Бэй ошиблась: солдаты не боялись проникать в подземелье, умели обходить минные ловушки. Николас представил себе, в какой она ярости и что собирается сделать. Остановить ее, вырвать нож он не мог — шум борьбы привлек бы внимание солдата и выдал их местонахождение.

Бесшумная, маленькая как кошка Бэй кинулась к солдату и вонзила лезвие «кабара» ему в живот. Ручьем хлынула кровь. И в этот же момент девушка увидела, что второй солдат целится в нее из автомата. Выстрелить он не успел, потому что Николас, ударив солдата в солнечное сплетение, ребром ладони нанес ему удар и по гортани. Солдат замертво свалился на землю.

— Почему они здесь? — прорычал Николас. — Ты меня уверяла...

— Я не знаю, что произошло! — чуть не плача проговорила Бэй. — Здесь всегда было безопасно, а теперь мы в ловушке. Надо немедленно отсюда выбираться!

Через каждые несколько шагов она поднимала руку и простукивала потолок тоннеля своим «кабаром». На четвертый раз девушка остановилась и сдвинула в сторону пару фальшивых деревянных балок — за ними оказалась дверь. Через нее они проникли в тоннель, находившийся ниже того, по которому они только что пробирались. Тоннель был очень узким, земля в нем осела, а воздух оказался настолько затхлым, что Николас начал задыхаться. Вскоре он понял, что даже Бэй и люди, с которыми она встречалась, не исследовали этот участок лабиринта.

С трудом продвигаясь вперед, Николас немного отстал от девушки и вдруг услышал, как она вскрикнула. Когда он подбежал к Бэй, то в слабом свете фонарика увидел, что она распростерлась на земле, а у ее ног лежит цилиндр с конусообразным концом.