Крейг Расселл - Мастер карнавала

После четырех часов езды по автостраде А1 Фабель остановился, чтобы заправить свой «БМВ». Под пасмурным синевато-серым небом летали редкие снежинки. Он решил не тратить время на посещение закусочной при заправке и взял навынос кофе и сандвич с салями. В машине он включил печку и перекусил, погрузившись в свои записи, сделанные по материалам, присланным Шольцем. Для Фабеля такое чтение мало чем отличалось от чтения романов. Он мысленно совершал перемещения в пространстве и времени и смело вторгался в чужую жизнь. Он располагал всеми подробностями первого ночного убийства, совершенного два года назад. Но труднее всего ему было вообразить атмосферу карнавала. Жители Кёльна, казалось, были одержимы идеей какой-то площадной веселухи и доведенного до абсурда разума. Он прочитал о перемещениях первой жертвы в последнюю в ее жизни ночь. Сабина Йордански в тот день не работала, но, будучи парикмахершей, делала именно то, чем занималась на работе каждый день. Это был «бабий» четверг, и она с подругами собиралась принять участие в карнавальном шествии, а потом посетить несколько баров с живой музыкой. Весь день Сабина провела за тем, что красила волосы сначала своим подругам, а потом себе, причем в самые экстравагантные цвета: ядовито-розовый, красный, ярко-синий или желтый, — и даже делала прическу разноцветной. В этот день появлялась возможность стать совершенно другим человеком, а сделать это было легче в маске, карнавальном костюме или полностью изменив внешность.

Сабина Йордански казалась самой обычной жительницей Кёльна: открытой, веселой и дружелюбной. Ей было двадцать шесть лет, и последние четыре года она проработала в парикмахерской. В период, предшествовавший смерти, она ни с кем не встречалась, что было, судя по всему, не очень типично для нее. В ночь смерти ее видели разговаривающей с тремя парнями, но после тщательной проверки полиция исключила их из списка подозреваемых. Группа из шести девушек посетила той ночью четыре бара. Все выпивали, но ни одна из них пьяной не была. Около двух ночи подруги проводили Сабину до дома на Гереонсваль и распрощались. Прохожие на улице были, но никто конкретно им не запомнился. Никто не видел, как Сабина входила в квартиру, но все считали, что именно так она и сделала.

Девушку нашли полураздетой на следующее утро всего в двух сотнях метров от дома, задушенной красным галстуком, оставленным на месте преступления. Из правой ягодицы было вырезано 468 граммов мышечной ткани. Смерть наступила вскоре после того, как подруги расстались. Ее либо кто-то поджидал на месте, либо следил за группой подобно льву, рассчитывающему, что жертва отобьется от стада.

Сабина Йордански была простой жизнерадостной девчонкой без особых комплексов, не требовавшей от жизни слишком многого. Фабель, не отрываясь от сандвича, принялся рассматривать фотографии с места преступления. Крупные белые ягодицы Сабины были обнажены. Багровый цвет продольной зияющей раны смотрелся особенно зловеще на фоне белизны кожи. Шольц был прав: убийца вырезал кусок уверенным и отработанным движением — не примерялся и действовал точно и расчетливо. Этот парень знал, что делает. Фабель вдруг поймал себя на том, что жует сандвич, разглядывая снимки изуродованного тела, и опешил — в кого он превратился?

Он закрыл папку, быстро доел сандвич и выехал на автостраду, ведущую в Кёльн.

На лице Ансгара было написано страдание. Он сел, понимая, что собирается сделать, и уговаривал себя остановиться. Он знал, что в его жизни были минуты слабости. Как, например, сейчас, когда до начала его смены в ресторане оставалось всего полчаса.

Оказавшись за компьютером, он пообещал себе, что не станет заходить на этот сайт. Он обещал себе это и в прошлый раз. И в позапрошлый. Но экран монитора снова недобро замерцал, открывая Ансгару окно в другую реальность, туда, где царили хаос и вседозволенность.

Ансгар опустил пальцы на клавиатуру — он все еще мог выключить компьютер и уйти. Он из всех сил пытался взять себя в руки и устоять перед искушением. Карнавал приближался. А во время карнавала… все позволяли себе всё. Но маленький экран таил в себе особую опасность: он позволял хаосу в его душе соединиться с хаосом совершенно иного порядка — внешним и всеобщим хаосом. Ансгар понимал, что эти виртуальные эффекты не только не утоляют его аппетит, но, напротив, возбуждают еще больше, делают буквально зверским.

Руки дрожали от сладостного предвосхищения, отвращения и страха. Он набрал адрес сайта и не удержался от стона при виде появившихся на экране изображений женщин, изображений плоти.

И кусающих зубов.

Первое, на что Фабель обратил внимание при встрече с комиссаром уголовной полиции Бенни Шольцем, был беспорядок в кабинете. Трудно было не заметить и огромную голову из папье-маше, лежавшую в углу. Фабель невольно то и дело бросал на нее взгляд, стараясь понять, что бы это могло быть. В конце концов он решил, что это американский лось.

— Даже не могу передать, как я рад, что вы приехали, — сияя, произнес Шольц и пожал Фабелю руку. Судя по всему, Шольц был лет на десять его моложе. Будучи невысокого роста, он отличался крепким телосложением и физической силой. — Вижу, вас заинтересовала маска быка, приготовленная для участия в карнавале. Дело в том, что мне поручено организовать шествие полицейской колонны в этом году.

— Теперь понятно… — заметил Фабель, вполне удовлетворенный таким пояснением. — Это бык! А я подумал, что лось…

Бросив еще один взгляд на маску, Шольц недовольно скривился и что-то буркнул. Фабель не разобрал, что именно, но ему показалось, что это было слово «проклятие». На лице Шольца снова появилась доброжелательная улыбка.

— Пожалуйста, садитесь, обер-комиссар.

— Зовите меня просто Йен, — предложил Фабель. — Мы же коллеги. — Природная жизнерадостность Шольца располагала к себе, и Фабель это сразу почувствовал, но не очень был этому рад, потому что сразу вспомнил о своем брате Лексе. Тот легко сходился с незнакомыми людьми и ничего не принимал близко к сердцу. Фабель понял, почему Шольц ему понравился — очень похож на Лекса в юности.

— Договорились… Йен, — согласился Шольц. — А я Бенни. Вы уже ели?

— Перекусил по дороге. — Судя по выражению лица Фабеля, он не был в восторге от трапезы.

— Ну… ладно. Я хотел пригласить вас поужинать в типичный кёльнский ресторанчик, если вы не против.

— Конечно… — согласился Фабель. — Но сначала я хотел бы узнать, как продвигается расследование…

— У нас будет для этого время… — Шольц широко развел руки. — Мне так, я имею в виду за едой, лучше думается. Никогда не скрывал, что на пустой желудок мне ничего в голову не лезет.