Альберто Марини - Консьерж

Сначала в вестибюль, чтобы взять метлу. Потом на крышу.

Киллиан быстро поднялся и выглянул наружу. В лицо ударил ледяной ветер. Он вновь закрыл дверь: он не пойдет на крышу, сегодня это не нужно. У него слишком много причин, чтобы постоять под струями горячей воды и приготовиться к новому, весьма увлекательному дню.

В пять утра он уже принял душ, надел темные джинсы и белую футболку. Крысы возбужденно бегали по своей коробке из угла в угол. Они съели всю ветчину и немного сыра. Он заглянул и в коробку с тараканами — там тоже все было в порядке.

Оставшийся до начала работы час он решил посвятить прогулке по городу. Надев темное пальто, шерстяной шарф и шапку, закрывающую уши, он вышел на улицу, покрытую легким белым одеялом. Шел снег. Киллиан держал в руках деревянную коробку, которая обычно хранилась в ящике стола его привратницкой будки.

Он направлялся на другую сторону парка, к берегу Гудзона. Река Ист-Ривер была ближе, но он шел к своему, особому месту, недалеко от пристани на Семидесятой улице. Заброшенные причалы для маленьких лодок напоминали о чем-то старинном, о готической архитектуре старых городов. Бары и кафе были закрыты, и казалось, что праздник давно окончился и уже ничего не осталось от былой радости и счастья.

Он легко перелез через заборчик и подошел к самому краю причала; река была покрыта льдом, но, к счастью, не полностью. Всего в нескольких метрах от его ног была проталина.

Киллиан открыл ящик и в очередной раз изучил его содержимое. Пачка конвертов, подписанных одним и тем же почерком и адресованных мистеру Самуэльсону. Подвеска, потерянная мексиканской домработницей, с фотографией ее улыбающихся детей. Еще один кулон, с жемчужиной. Очки с диоптриями в золотой оправе и другие очки, солнцезащитные. Мужская кожаная перчатка. Собачий ошейник с именем «Элвис», выгравированным на медальке.

Один за другим, предметы из деревянного ящика исчезали в воде. Письма задержались на поверхности на несколько секунд, прежде чем погрузиться в темную пучину.

Этот ритуал Киллиан повторял без определенного графика. Все зависело от того, сколько ценных вещей у него накапливалось. Когда он был уверен, что утрата каждой из этих вещей может стать причиной чьей-то печали и, что еще важнее, эти предметы нельзя использовать так, чтобы нанести еще большую боль, он топил их в реке.

В принципе, их можно было уничтожать как угодно — выбрасывать в решетку канализации, в шахту лифта, в унитаз, — но этот берег, на углу Семидесятой улицы, был особенным местом, одновременно романтичным и очень естественным. Он бросал дорогие кому-то вещи в Гудзон уже много лет, начав это делать задолго до нынешней работы. Если бы не течение, там, на дне, уже скопился бы небольшой клад.

В 6:45 Киллиан сидел на рабочем месте, в униформе и фуражке. Тротуар был очищен от снега, калитка открыта, на полу — никаких следов грязи, лифты работали, как обычно. Все вернулось к нормальному жизненному ритму и порядку.

День начинался монотонно, медленно и скучно. Желание побыстрее подняться в квартиру Клары, захватив вчерашние покупки, наталкивалось на препятствие в виде спокойного, флегматичного ритма текущих дел. Небольшое оживление вносили только старики и старушки, которым было интересно лишний раз обсудить потоп, произошедший накануне. Складывалось впечатление, что остальные уже и забыли о катастрофе, случившейся в квартире 5Б, настолько медленно и скучно тянулся этот день.

Появились специалисты из страховой компании, вместе с хозяйкой затопленной квартиры.

Киллиан не видел ее глаз, но, судя по темным очкам от Шанель, они были заплаканными и опухшими или по крайней мере покрасневшими.

— Доброе утро. Как вы?

Женщина, озабоченная только оценкой страховщиков, не услышала консьержа и не ответила ему.

Она быстро вошла в лифт, кусая ногти. Вслед за ней шли два эксперта, в деловых костюмах, с серьезными лицами.

Пробыв наверху чуть меньше часа, страховщики спустились вниз. Они о чем-то шутили между собой, но, увидев консьержа, замолчали; разговор возобновился только на улице.

Чуть позже вышла хозяйка. Она перебирала кнопки мобильного телефона, не решаясь позвонить. Киллиан изобразил беспокойство:

— Что сказали? Очень плохо?

Она прошла мимо, не взглянув на него.

— Если я могу чем-нибудь помочь…

Она наконец подняла взгляд и поблагодарила его рассеянным кивком. Потом приложила телефон к уху и вышла на улицу.

Киллиану так и не удалось понять, что сказали оценщики, но это не влияло на его мнение о вчерашнем событии. Покроет ли страховка все, часть или ничего — это не имеет значения, его действия уже возымели успех. Он повторял это про себя, снова и снова, чтобы запомнить и использовать потом, когда снова начнется депрессия. «Ты это сделал, Киллиан, и хорошо сделал».

Во время перерыва на обед он выяснил, что дно крысиной коробки покрылось пометом, еда, оставленная тараканам, съедена только наполовину и потемнела, а Клара так и не ответила своей подруге Аурелии.

«Какого черта ты не отвечаешь?» Уже два дня Клара молчала, и он не мог себе представить, что творится у нее в голове. Один из вариантов — девушка усомнилась в подлинности сообщения. Киллиана очень тревожила такая возможность, но он не слишком верил в нее. Должно быть что-то еще, какое-то объяснение, которое пока просто не приходит ему в голову.

Вечером, когда пришли уборщицы и его рабочий день закончился, он отправился к сеньорам Лоренцо. Там, по крайней мере, можно отвлечься и на какое-то время перестать думать о Кларе.

Когда он вошел в спальню Алессандро, мальчик отвел взгляд в сторону.

— Ты злишься, что я вчера не пришел?

Когда они остались наедине, он объяснил — наврал, — что причиной его отсутствия стала женщина из квартиры 5Б. Он подробно рассказал, что произошло в квартире из-за посудомоечной машины, тайно «подрегулированной» его руками.

— Представь, какое у нее было лицо, когда она вошла в дом! Я этого никогда не забуду.

Алессандро слабо улыбнулся. Он уже забыл о своей обиде и был готов к сотрудничеству.

Киллиан помог ему встать. На стене мелом была сделана отметка, указывающая место, куда Алессандро удалось дойти двумя днями ранее. Он подсчитал, сколько оставалось до цели, до окна спальни.

— Смотри, — сказал Киллиан, отсчитывая шаги. — Ты уже прошел четверть комнаты. Это не так уж плохо. Прежде чем закончится зима, мы это сделаем. Ты это сделаешь! Правая нога.

Тренировка началась.

Несмотря на желание и полную отдачу Алессандро, ему приходилось очень тяжело. Чтобы сделать шаг длиной в пять сантиметров, нужно было прикладывать огромные усилия. Киллиан, чтобы заставить мальчишку двигаться, пытался его разозлить: