Джон Блэкбэрн - Ветер полуночи

Бедная Мэри! Вот как она здесь умерла. Джамбо Уэйн сказал ей, что между ними все кончено, и она, словно слепая, побежала с холма и попала под грузовик, несшийся с такой скоростью, что затормозить оказалось невозможным…

Что ж, Джамбо это не пройдет даром. Он ведь, наверное, думал, что теперь будет кататься как сыр в масле, заручившись необходимыми гарантиями конкурента Стара на тот случай, если Рут вдруг изменит свое решение. Да, Уэйн был ответствен за смерть Мэри, как если бы ударил ее ножом в сердце. Завтра утром ему предстоит весьма неприятная беседа. Билл отряхнул с пальто грязь и зашагал дальше.

Хотя отель «Кэстл» не был столь величественным, как «Ройял», он все же выглядел довольно солидно. Ажурные железные ворота, каменные столбы со скульптурными изображениями львиных голов, широкая мощеная аллея, ведущая к портику, который можно было принять за часовню, гербы «Автомобильной ассоциации» и «Королевского автоклуба» по обе стороны парадного подъезда, балконы по всему фасаду и ни одного освещенного окна!

Билл поднялся на крыльцо. Отель показался ему безлюдным и покинутым, однако дверь растворилась, едва он толкнул ее. В холле было еще темнее, чем на улице, и очертания диванов и столов во мраке выглядели таинственно и зловеще. Справа едва виднелась лестница, и лишь на конторке дежурного администратора теплилась небольшая лампа.

Он подошел к конторке, точно такой же, как и в тысячах других гостиниц, с той лишь разницей, что здесь за конторкой не было никого. На откидной доске барьера из красного дерева лежали телефонные справочники и бухгалтерские книги, на стене висела карта графства, ячейки для корреспонденции зияли пустотой. Билл потряс маленьким медным колокольчиком, стоявшим на барьере, и прислушался. Ждал он долго. Тишину нарушало лишь тиканье настенных часов и изредка грохот грузовиков. Билл позвонил еще раз. На лестнице послышались шаги, и появился свет.

— Добрый вечер! — поздоровалась с лестницы молодая женщина и улыбнулась. Она даже показалась ему немного похожей на Мэри — высокая, смуглая, в брюках и свитере, с длинными волосами, ниспадавшими на плечи. Однако, когда она подошла ближе, Билл понял, что сходство это было очень и очень далеким. На лице у Мэри всегда было такое выражение, которое, пожалуй, точнее всего можно было назвать сдержанностью. От этого лицо ее всегда казалось таинственным, не выдававшим ее мыслей и, может быть, поэтому так нравилось ему. Лицо же этой женщины было открытым, слишком уж открытым. Совершенно очевидно, что она ничего не могла скрывать.

— Добрый вечер, — отозвался Билл. — Мне сказали, что я могу получить у вас номер… Конечно, если вы уже закрылись…

— Нет, мы еще не закрылись, но никто не может сказать почему. Постояльцев-то ведь совсем нет. — Она подошла к конторке и открыла книгу регистрации жильцов. — Наверное, муниципалитет решил, чтобы работала хоть одна гостиница в городе, и жребий выпал-на нас. Могу предложить вам любой из. ста десяти номеров. — Женщина рассеянно наблюдала, как Билл расписывается в книге, и захлопнула ее, даже не взглянув, что он там написал.

— Хотите номер пятый? На втором этаже, с балконом и ванной. К сожалению, не могу предложить вам пообедать у нас. За исключением швейцара, который спит с похмелья после встречи однополчан, весь персонал по вечерам отпускается домой, и, кроме меня, тут никого нет. Если пожелаете, я могу приготовить вам сандвичи.

— Любой номер меня вполне устроит, и я не откажусь от сандвичей, если вам не хлопотно… Выходит, что вы тут одна? Не скучаете?

— Веселого мало, но я стараюсь не поддаваться скуке. После появления у нас тут людей из фирмы «Стар констракшн» я успела уже поработать и дежурным администратором, и горничной, и официанткой, и «старшей кто куда пошлет». Сперва все это мне не понравилось, но со временем можно привыкнуть ко всему. — Женщина сняла с доски ключ от номера и, передавая Биллу, вскинула брови. — Что с вами случилось, сэр?

— Со мной? — Билл проследил за ее взглядом. Его усилия почиститься на улице оказались не слишком удачными. Левый рукав пальто покрывала грязь. — Чуть не попал под грузовик. Едва успел отскочить.

— Да? — Дежурная нахмурилась. — Эти шоферы совершенно невозможны! У них сдельная оплата, и они носятся так, словно весь город принадлежит им… Вообще-то говоря, в какой-то степени это действительно так, но хоть убейте, не понимаю, почему полиция все им спускает? Недавно один водитель задавил женщину насмерть.

— Да, я слыхал… — Билл отвернулся, но дежурная так увлеклась жалобами на шоферов, что не обратила внимания на выражение его лица.

— Просто не понимаю, почему муниципалитет мирится с поведением фирмы «Стар констракшн»… У нас в городе есть три хорошие гостиницы, не подлежащие сносу, и все они могли бы работать. Однако влачит жалкое существование только наш отель, а почему? Да потому, что фирма построила в пригороде поселок для своих рабочих и служащих. И как после этого еще можно говорить, что реконструкция порта уменьшит безработицу!

— Может быть, со временем и уменьшит. — Билл вдруг очень захотел есть, и беседа на общие темы перестала его интересовать. — Если вы не возражаете, я поднимусь в номер и умоюсь… Нет, нет, не беспокойтесь, я найду сам. Пятый номер на втором этаже? Через несколько минут я вернусь. — Он взял ключ и направился к лестнице.

Подобно городу, гостиница «Кэстл» показалась Биллу частью мертвого, пустого мира. Несомненно, что после окончания работ по расширению порта рее оживет, появятся постояльцы, но пока что все здесь казалось гнетущим и безжизненным. Ковровая дорожка на лестнице, по которой он шел, отсырела, а на перилах, прежде, наверное, отполированных до блеска, лежал толстый слой пыли. На площадке второго этажа, на треноге висела медная гильза от артиллерийского снаряда, использовавшаяся вместо гонга, но сейчас Билл, несомненно, являлся единственным жильцом, который мог услышать этот звук; венчающий треногу герб королевской артиллерии опутывала паутина. Билл глянул вдоль длинного, безлюдного коридора с рядами закрытых дверей, и на мгновение у него возникло неприятное ощущение, что, если он сейчас ударит в гонг, двери распахнутся и явятся тени некогда живших тут отпускников, молодоженов и коммивояжеров.

Пятый номер. Очень удобная комната, или, точнее говоря, комната была удобной до того, как дела гостиницы пошли на спад и обслуживающий персонал был сокращен. Кровать стояла на небольшом возвышении, у изголовья висели занавеси, обстановка представляла собой имитацию мебели эпохи Людовика XIV, белые панели поблескивали позолотой, ванная комната с массивными кранами выглядела словно пещера. Hа всем лежал слой пыли, естественный в общей атмосфере запущенности и небрежения.