Джон Тренейл - Шпионы «Маджонга»

Он захлопнул книгу, и в комнате наступило долгое молчание. Огромное помещение знавало лучшие времена. Но ныне пейзажи картин, выполненные в жанре парковых сцен, потускнели от времени. Расписанные еще при императоре стены изобиловали вселяющими покой и умиротворение сценками. Фигурки людей, нарочито уменьшенные в размере, подчеркивали незначительность человека по сравнению с природой. В комнате стоял длинный стол черного дерева. Высокие окна выходили на живописное озеро. Ху Чуанмэй и Сунь Шаньван сидели с торцов, друг напротив друга. Во главе стола, опершись спиной на подушку, восседал начальник Центральной разведки Китая, очень старый человек, замерший, уставившись на дальнюю дверь. Вот он обратил свою улыбку к четвертому присутствовавшему в комнате.

— Мы не можем позволить себе пребывать в бездействии, — сказал он шелестящим голосом. — Мы должны действовать. Необходимо энергично повести дело.

Человек, к которому он обращался, робко поправил манжету, торчавшую из рукава пиджака.

— Не возражаю, — деликатно согласился он.

— Энергичное и опытное руководство, Папа. — Тон Ху Чуанмэй выдавал почтительность, но голос был тверд. — В свои тридцать шесть этот человек еще слишком молод.

— Он молод, даже моложе, чем наш друг Хризантема, что находится среди нас. Но это хорошо. Товарищ Ху, не следует позволять воспоминаниям о тех десяти ужасных годах затмевать твой разум. Нельзя позволять им омрачать твою жизнь. Мы должны заново учиться доверять нашей молодежи.

— Ха! — Сунь Шаньван покачал головой. — Быть молодым — это хорошо. Я еще в состоянии вспомнить, как это бывает. И быть деятельным, как присутствующий здесь коллега, товарищ Чжао, тоже похвально. Хотя он не так уж и молод, как тот человек, которого вы имеете в виду. Однако иметь за спиной нежелательное прошлое и негативный опыт не так уж и хорошо.

— Так уж сложилась его судьба. — Старец был терпелив и умел прощать. — Да, он бежал и получил образование на Западе. Он учился в лучших университетах Запада, изучая экономику в Принстоне. Он у нас знаток экономики. И математики. Гарвардская школа бизнеса и докторская степень в области коммерции. Он — человек дела. Нам это подходит. Разве не так, Хризантема?

Роберт Чжао скрыл раздражение, которое просыпалось в нем всегда, когда его называли подобным именем. В «Маджонге» у всех были такие имена.

— Это верно, — сказал он.

— Да, но… — вмешался Сунь Шаньван, поднявшись с места и начав ходить по комнате, — есть еще его предки, его родословная. Их тоже надо принимать во внимание. — Он бросил острый взгляд на Ху Чуанмэй, но она отвела глаза в сторону.

— Да, конечно. Его прадед и дед были аристократами. Оба крупные помещики и придворные сановники.

— Вот именно. — Сунь Шаньван потирал ладони одна о другую.

— Но я ведь не их собираюсь вводить в дело.

Старец и Ху Чуанмэй, которые были мужем и женой, обменялись понимающими улыбками.

— Я хочу использовать его, — продолжил старец. — Точно так же, как в свое время я выбрал Хризантему, который сидит теперь среди нас. А ведь его предки тоже небезупречны. Кроме того, товарищ Сунь, ты забыл: у этого человека есть отец. Хороший человек. Один из тех, кто был с Мао Цзэдуном в пещерах Юнани. Отец, который позаботился о том, чтобы дать своему сыну образование, соответствующее лучшим мировым стандартам. У таких хороших отцов бывают хорошие дети.

— Не всегда. — Сунь покачал головой. — И у хороших отцов иногда вырастают «вредные элементы». И потом, почему это его отец так стремился увезти своего сына из Поднебесной, а? Просто для него наступали плохие времена, и он спасался от них.

— Да, он уехал из страны и увез сына — свою драгоценность. А сын его даже в юном возрасте был что бриллиант и понадобился ему, чтобы пройти огранку на Западе, чтобы приобрести знания, которых нам так не хватало. — Голос старца был спокоен, но тон настойчив. — Его отец спешил потрудиться над спасением своего рода. И теперь его сын с помощью товарища Чжао пойдет дальше своего отца.

— Папа прав. — Чжао первый раз заговорил вдруг по собственной инициативе. — Мне необходимо, чтобы тот, кого выбрали для этой работы, мог соответствовать, ибо я буду иметь с ним дело. Он обязан понимать практическую сторону дела и фактический материал, меняющийся день ото дня. Я не собираюсь работать с идеологом. Нам нужен здравый смысл, а не лозунги. Папа, могу я встретиться с ним?

— Пока нет. Я скажу тебе, когда он будет готов.

— Тогда, надеюсь, вы позаботитесь, чтобы он был готов достаточно скоро.

— Почему?

— Мне необходимо проверить уровень его квалификации. Он должен разбираться не только в теоретической стороне вопроса, но и быть способным к практической деятельности. Нам предстоит работать не в безвоздушном пространстве… — Чжао умолк, словно не желая продолжать. — И потом, не надо забывать о русских. Когда они узнают о нашем плане, вряд ли они дадут нам спокойно претворить его в жизнь. Человек, которого вы выбрали, должен уметь справляться и с такими проблемами.

— Тебе не придется ждать долго, Хризантема. — Говоря это, Сунь Шаньван постучал по циферблату своих часов. — Было бы не совсем удобно появиться в столичном аэропорту в этот момент. Схема действий сейчас уже на более поздней стадии, чем тебе сказали.

Старец кивнул, подтверждая сказанное.

— Сегодня в полдень мы начали подготовку, товарищ Чжао. Кандидатура, намеченная мною, будет вот-вот готова вступить в игру. Пожалуйста, считайся с моим мнением.

— Конечно, — Чжао вперил злой взгляд в стол, — я доверяю каждому вашему решению, Папа.

— Тем не менее ты должен соблюдать осторожность, — заговорила Ху Чуанмэй. Ее дребезжащий старческий голос резко контрастировал с голосом ее супруга. — Стихи содержат предупреждение. А человек, с которым ты будешь выполнять задание, не познал страданий, как все мы.

— Страдания… — Старец продолжал смотреть в дальний конец комнаты невидящим взором. Повисла непередаваемая тишина. Затем его морщинистое лицо вдруг искривилось в усталой улыбке. — Мне нужен этот человек. И поскольку он мне нужен… он, возможно, будет страдать.

Регулировщица на перекрестке Саньдихэ и Цзычжуюань опустила левую руку ладонью вниз и поднесла к губам свисток. Нетерпеливые велосипедисты ринулись наперерез. Она дала им несколько секунд, набрала воздуху, опустила правую руку и приготовилась опять свистнуть.

Из своей будки, поднятой над перекрестком, ей было проще расслышать сигнал приближавшегося автомобиля, чем запарившимся велосипедистам. Она быстро повернулась влево, в направлении Западного Города. Мгновение она видела только широкое шоссе, отливавшее синевой, окаймленное фонарными столбами, на каждом из которых висел громкоговоритель, затем ее взгляд сфокусировался в одной приближавшейся точке, и ее нижняя челюсть отвисла: к ней приближался лимузин с красным флажком на радиаторе, мчавшийся к центру города.