Фред Варгас - Заповедное место

— Он не вернулся. Уже три часа утра.

Влад поднял голову и снова уронил ее на подушку.

— Он легавый, Даница, — не подумав, пробурчал Влад. — Поэтому и ведет себя не так, как все люди.

— Легавый? — повторила ошеломленная Даница. — Ты же сказал, это твой друг, у которого был умственный шок.

— Психоэмоциональный шок. Извини, Даница, я не должен был тебе говорить. Но он действительно легавый. У которого был психоэмоциональный шок.

Даница скрестила руки на груди, взволнованная и обиженная: она заново переживала прошлую ночь, которую, как выяснилось, провела в объятиях полицейского.

— И зачем он сюда заявился? Подозревает, что кто-то из здешних совершил преступление?

— Он надеется найти здесь сведения об одном французе.

— Как его звали?

— Пьер Водель.

— Для чего это нужно?

— Возможно, много лет назад кто-то из здешних знал этого человека. Не мешай мне спать, Даница.

— Пьер Водель? Это мне ни о чем не говорит, — сказала Даница, грызя ноготь большого пальца. — Правда, я не запоминаю фамилии туристов. Надо будет посмотреть в книге. Когда он здесь был? До войны?

— Думаю, гораздо раньше. Даница, сейчас три часа утра. Можно узнать, что ты делаешь в моей комнате?

— Я же сказала. Он не вернулся.

— Я тебе все объяснил.

— Тут что-то не так.

— У легавого всегда все не так, ты же знаешь.

— Пусть он и полицейский, ему незачем разгуливать здесь по ночам. Не надо говорить «легавый», Влад, надо говорить «полицейский». Из тебя вырос не слишком воспитанный молодой человек. Правда, твой дедушка тоже не отличался воспитанностью.

— Оставь в покое моего дедушку, Даница. И не придавай такого значения условностям. Ты сама с ними не очень-то считаешься.

— Что ты хочешь этим сказать?

Влад с видимым усилием сел на кровати.

— Ничего. Ты так за него беспокоишься?

— Это дело, ради которого он сюда приехал, — оно опасное?

— Понятия не имею. Даница, я устал. Я не знаю, что это за дело, и знать не хочу, я приехал сюда только как переводчик. В пригороде Парижа произошло жуткое убийство. А незадолго до этого — еще одно, в Австрии.

— Если это связано с убийствами, — сказала Даница, ожесточенно вгрызаясь в свой ноготь, — значит, опасность есть.

— Насколько я знаю, в поезде ему показалось, что за ним следят. Но ведь так себя ведут все легавые, разве нет? Они смотрят на людей иначе, чем мы. Наверно, он еще раз зашел к Аранджелу. Думаю, у них обоих много занимательных историй, которые можно рассказать друг другу.

— Ты идиот, Владислав. Как, по-твоему, он будет объясняться с Аранджелом? На пальцах? Он же не знает ни слова по-английски.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, это всегда чувствуется, — смутилась Даница.

— Ясно, — сказал Влад. — А теперь дай мне поспать.

— Когда полицейские расследуют убийство, — сказала Даница (теперь она грызла ногти обоих больших пальцев), — бывает, что преступник убивает их, если они слишком близко подбираются к правде. А, Владислав?

— Если хочешь знать мое мнение, он удаляется от правды большими шагами.

— Почему это? — удивилась Даница, вынимая блестящие от слюны пальцы изо рта.

— Если будешь без конца грызть ногти, то в один прекрасный день отъешь себе палец. А назавтра будешь повсюду его искать.

Даница раздраженно встряхнула пышными белокурыми волосами и снова принялась грызть ногти.

— Почему ты считаешь, что он удаляется от правды?

Влад негромко рассмеялся и положил руки на округлые плечи Даницы.

— Потому что он вообразил, будто оба убитых, и француз, и австриец, — потомки Плогойовица.

— И ты над этим смеешься? — сказала Даница, вставая. — По-твоему, это смешно?

— Даница, над этим смеются все, даже его подчиненные.

— Владислав Молдован, у тебя мозгов не больше, чем у твоего деда Славка.

— Значит, ты такая же, как все? Ti to veruješ? Боишься подходить к заповедному месту? Не хочешь поклониться могиле бедняги Петера?

Даница зажала ему рот рукой:

— Замолчи, во имя Господа. Чего ты добиваешься? Хочешь разбудить его? Ты не просто невоспитанный, Владислав, ты дурак и нахал. И у тебя есть другие недостатки, которых не было у старика Славка. Ты эгоист, лентяй и трус. Если бы Славко был здесь, он бы пошел искать твоего друга.

— Сейчас?

— Ты же не допустишь, чтобы женщина отправилась на поиски одна, среди ночи?

— Даница, ночью темно, и поиски ничего не дадут. Разбуди меня через три часа, когда рассветет.

В шесть утра по просьбе Даницы к поисковой группе решили присоединиться еще двое: повар Бошко и его сын Вукашин.

— Он знает здешние дороги, — объяснила им Даница. — И собирался погулять.

— Может, упал в реку, — мрачно предположил Бошко.

— Вы двое идите к реке, — сказала Даница, — а мы с Владиславом пойдем в сторону леса.

— Но у него ведь должен быть мобильник. Ты знаешь его номер, Владислав? — спросил Вукашин.

— Я пробовал звонить, — ответил Владислав, который, похоже, все еще смотрел на происходящее с юмором: Данице пришлось уговаривать его до пяти часов. — Но безуспешно. Либо он вне зоны доступа, либо у него разрядилась батарея.

— Или он в воде, — сказал Бошко. — У большой скалы есть старые мостки, для несведущего человека там опасно. Доски качаются, по ним надо ходить осторожно. А эти иностранцы всегда такие рассеянные.

— А заповедное место? Туда кто-нибудь пойдет?

— Кончай веселиться, мальчик, — сказал Бошко.

И на этот раз молодой человек послушно замолчал.

Даница не находила себе места от волнения. Было уже десять часов, и она кормила мужчин завтраком. Ей пришлось признать, что они были правы. Никаких следов Адамберга обнаружить не удалось. Нигде они не услышали криков о помощи или стонов. Правда, на старой мельнице слой птичьего помета на полу был разворошен, туда явно кто-то заходил. Оттуда следы вели по траве к дороге, где на земле у обочины остались отпечатки колес.

— Можешь успокоиться, Даница, — мягко сказал Бошко, внушительного вида мужчина с окладистой седой бородой, но зато полным отсутствием растительности на голове. — Это полицейский, он побывал в разных передрягах и знает, что делает. Он попросил прислать за ним машину и уехал в Белград посоветоваться с нашими сыщиками. Наверняка это так, не сомневайся.

— Уехал не попрощавшись? Он ведь даже к Аранджелу не зашел.

— Полицейские — люди особенные, Даница, — уверенно заявил Вукашин.

— Не такие, как мы, — пояснил Бошко.

— Плог, — произнес Влад, который уже чувствовал сострадание к добросердечной Данице.

— Наверно, произошло что-то непредвиденное. И ему пришлось срочно уехать.

— Я могу позвонить Адрианусу, — предложил Влад. — Если Адамберг у белградских легавых, Адрианус это подтвердит.