Фред Варгас - Заповедное место

Вейренк злился на себя за то, что не захватил спиртного, — но разве такое можно было предвидеть? Без всякой надежды на успех он обшарил карманы брюк Адамберга, нашел там два мобильника и дурацкие, никому не нужные билеты на автобус. Потом подобрал обрывки пиджака и обследовал оба кармана: ключи, презервативы, удостоверение личности — и вдруг его пальцы нащупали три крохотных флакончика. У Адамберга были с собой три маленькие бутылочки коньяка.

— Фру-асси, — прошептал Адамберг.

Вейренк, очевидно, не понял, потому что приставил ухо к губам комиссара.

— Фру-асси.

Знакомство Вейренка с лейтенантом Фруасси было совсем недолгим, но он сообразил, что именно хотел сказать Адамберг. Молодчина Фруасси, не женщина, а сокровище, всегда выручит. Вейренк открыл бутылочку, приподнял голову Адамберга и влил коньяк ему в рот.

— Глотать можешь? Получается?

— Да.

Когда бутылочка опустела, Вейренк открыл еще одну и, когда вставлял ее горлышко между зубов Адамберга, почувствовал себя химиком, который переливает чудодейственный эликсир в большую емкость. Опорожнив все три бутылочки, он изучающе взглянул на Адамберга:

— Чувствуешь что-нибудь?

— Вну-три.

— Отлично.

Вейренк опять залез в сумку и вытащил оттуда жесткую щетку для волос — только ею он мог расчесывать свою густую шевелюру, в которой застревала любая гребенка. Затем завернул щетку в обрывок рубашки Адамберга и стал тереть ему кожу, как оттирают запачканные грязью бока лошади.

— Больно?

— Чуть-чуть.

Еще с полчаса Вейренк звучно хлопал по нему ладонями, сгибал и разгибал руки и ноги, растирал его и время от времени спрашивал, какая часть тела уже «вернулась». Икры? Кисти рук? Шея? Коньяк согрел горло Адамберга, и постепенно к нему стала возвращаться речь.

— Теперь попробуем поднять тебя и поставить на ноги. Иначе мы не добьемся, чтобы они заработали.

Опираясь спиной на один из гробов, мощный Вейренк без труда приподнял комиссара и поставил на ноги.

— Нет, ста-рик, я не чувст-вую пол.

— Надо постоять, чтобы кровь прилила книзу.

— Это не мо-и но-ги, это два кон-ских копы-та.

Поддерживая Адамберга, Вейренк впервые за все время осмотрелся: луч его фонарика медленно прошелся по кругу.

— Сколько тут покойников?

— Де-вять. Но од-на не сов-сем труп. Это вампир, Ве́сна. Ес-ли ты здесь, зна-чит, ты в кур-се.

— Ничего я не в курсе. Не знаю даже, кто запихнул тебя в этот склеп.

— Кромс.

— Впервые о нем слышу. Пять дней назад я еще был в Лобазаке. Надо, чтобы кровь прилила книзу.

— Как же ты сю-да по-пал? Тебя го-pa от-рыг-нула?

— Ага. Как твои конские копыта?

— Од-но не рабо-тает. Ковы-лять смо-гу.

— У тебя тут есть где-нибудь ствол?

— В кру-чеме. Гости-нице. А у те-бя?

— У меня теперь вообще нет ствола. Но нам нельзя выходить отсюда без оружия. За ночь этот парень приходил четыре раза, проверял, заперта ли дверь, не доносятся ли изнутри какие-нибудь звуки. Я ждал, пока он уйдет, потом подождал еще сколько-то — думал, вдруг он вернется.

— Как же мы вый-дем? Под охра-ной Ве́сны?

— Под дверью — щель в полсантиметра. Попробую позвонить, может, сигнал и пройдет. Осторожно, не упади, я тебя отпускаю.

— Я стою на од-ной ноге, да еще от твое-го ко-нья-ка раз-везло.

— Скажи спасибо этому коньяку.

— Спаси-бо ему. И тебе то-же.

— Не спеши с благодарностями, а то потом пожалеешь.

Вейренк улегся на живот, прислонил к двери телефон и направил на него луч фонарика.

— Подает слабые признаки жизни. Попробую позвонить. Ты знаешь номер кого-нибудь из местных?

— Влади-слава. Найди в моем теле-фоне. Говорит по-фран-цузски.

— Очень хорошо. Как называется это место?

— Склеп девяти жертв Плого-йовица.

— Какая прелесть, — заметил Вейренк, набивая номер Владислава. — Девять жертв. Он был серийный убийца?

— Великий вам-пир.

— Твой друг не отвечает.

— Звони опять. Кото-рый час?

— Около десяти утра.

— Может, до сих пор летает. По-пробуй еще.

— Ты ему доверяешь?

Держась рукой за ближайший гроб, Адамберг стоял на одной ноге и был похож на большую встревоженную птицу.

— Да, — сказал он наконец. — Хотя не зна-ю. Он все время сме-ется.

Держась за плечо Вейренка, Адамберг нагнул голову, чтобы защитить глаза от яркого утреннего света. Даница, Бошко, Вукашин и Влад смотрели, как они вылезают из склепа. Первые трое онемели от ужаса и скрестили пальцы, чтобы отогнать злую силу. Даница скорбно разглядывала Адамберга: под глазами зеленоватые круги, губы посинели, щеки белые как мел, на груди — красные полосы, а там, где Вейренк прошелся щеткой, — еще и длинные царапины, покрытые запекшейся кровью.

— Что вы стоите? — закричал Влад. — Если они вылезли оттуда, это не значит, что они мертвые. Помогите же им, черт возьми!

— Не груби, — машинально произнесла Даница.

Всматриваясь в лицо Адамберга, она постепенно стала замечать признаки жизни и вздохнула с облегчением. Но кто был второй? Что понадобилось этому незнакомцу в могиле про́клятых? Казалось, двухцветная шевелюра Вейренка напугала ее еще больше, чем жуткое состояние Адамберга. Бошко боязливо подошел к комиссару и подхватил его под руку с другой стороны.

— Пид-жак, — произнес Адамберг, указывая на дверь.

— Сейчас принесу, — ответил Владислав.

— Влад! — негодующе воскликнул Бошко. — Никто из здешних не заходит туда. Пошли иностранца.

Это прозвучало так грозно, что Влад остановился на полпути и объяснил ситуацию Вейренку. Вейренк передал Адамберга Бошко и спустился по ступенькам обратно в склеп.

— Он не вернется, — предрекла Даница, мрачная как туча.

— Почему у него волосы в рыжих пятнах, как шкура у дикого поросенка? — поинтересовался Вукашин.

Через две минуты Вейренк вышел, неся фонарик, обрывки рубашки Адамберга и его пиджака. Пинком он прикрыл за собой дверь.

— Дверь надо запереть, — сказал Вукашин.

— Ключ есть только у Аранджела, — напомнил Бошко.

Влад перевел Адамбергу и Вейренку этот диалог между отцом и сыном.

— Ключ уже не нужен, — сказал Вейренк. — Я сломал замок, когда вскрывал его отмычкой.

— Надо будет припереть дверь камнями, — пробурчал Бошко. — Странно: он провел в склепе всю ночь, и Ве́сна его не съела. Не понимаю, как ему это удалось.

— Бошко спрашивает, не напала ли на тебя Ве́сна, — пояснил Влад. — Кое-кто думает, что она может выходить из гроба, а по мнению других, это всего-навсего жевака, которая вздыхает по ночам, чтобы напугать смертных.

— Может, она и взды-хала, Влад, — сказал Адамберг. — Вздо-хи свя-той и крики феи. Она не прояв-ляла враждеб-ности.

Даница расставила на столе кружки, принесла оладьи.

— Если чувствительность в ступне не восстановится, она начнет гнить, и придется ее отрезать, — жестко сказал Бошко. — Разведи огонь, Даница, надо согреть ему ногу. Свари очень горячий кофе и принеси ракию. И найди ему какую-нибудь рубашку, черт подери.