Майкл Бонд - Огонь подобный солнцу

– А как с тобой?

– Я даже не знаю, зачем ты им... это мой шанс, на который я рассчитываю. Мне нечего разоблачать, кроме того, что мне известно по слухам.

– Я все расскажу тебе.

– Давай оставим это, найдем Пола и исчезнем – прошу тебя.

– И позволим им спокойно жить?

– Ну и что? Давай и сами жить, а не копаться в их грязных делах.

– Кому было нужно посылать атомную бомбу в Тибет?

– А, это та самая история, которую, как предполагалось, ты будешь рассказывать, это то, что, как они говорили, ты мог рассказать мне. Это была твоя роль.

– Господи, но ведь так и было, Клэр, я видел это.

– Это идиотизм! Кто отважится на такое?

– Возможно, они думали, что это обойдется без последствий или же будет локализовано. Средство для оказания давления на китайцев, чтобы выгнать их из Тибета, хитроумная победа над распространившимся в мире призраком коммунизма.

– Кого бы они обвинили?

– Может, китайцев? Не знаю. Или русских, или индусов, или нас...

– Я никогда еще в своей работе не сталкивалась с подобным замыслом. Когда ты рассказал мне об этом в Афинах, я поверила тебе только наполовину. – Она подергала свои короткие волосы. – Но ведь я никогда не понимала, что происходит. Они наверняка не рассказали бы мне.

– А что такое Ноенвег?

– Укромное место для встреч. Я раньше никогда не знала о нем. Там был кто-то из начальства. Должно быть, Морт позвонил ему после того, как они вышли на тебя в Марселе.

– Кто это?

– Лу. Он из округа Колумбия.

– Морт американец?

– Никто не знает, кто есть кто в этом деле.

– Я должен знать.

– Я не очень-то смогу тебе помочь. Три года я работала на них в Брюсселе как мнимый внештатный репортер, а фактически занималась сбором всякого рода информации на всех представителей ЕЭС и НАТО, кроме американцев.

– Какой информации?

– О численности и расположении войск, о переброске техники, дислокации ракет, о том, кто с кем спит и тому подобное. Я полагала, что США лишь проверяют своих сотрудников.

– Тебе было настолько все равно, что ты даже не спрашивала, на кого ты работаешь и как они используют твои сведения?

– После смерти мужа мне действительно было все равно. Я на самом деле любила его, Сэм.

– Никто не сомневается в этом.

– Год спустя после того, как умер Тим, я все еще не могла оправиться и по-прежнему ненавидела тех, кто его убил. В «Times» я наткнулась на объявление о том, что требуется специалист в области международных отношений, который должен «свободно владеть иностранными языками». Французский с немецким я знала как родные, потому что я – француженка и выросла здесь.

– А в Афинах у тебя был американский паспорт.

– Он был фальшивый.

– Ты американка?

– Настоящая я? – На ее щеках обозначились ямочки. – Она была француженкой.

– Как ее звали?

– Ее больше нет, похоронили. Принимай меня такой, какая я есть.

– У тебя словно выросла новая голова.

– Я – змея, пожирающая свой хвост, милый.

– Значит, ты позвонила по этому объявлению в «Times»?

– Да, и через месяц они мне ответили. Я должна была работать в Брюсселе. Мне вскоре это наскучило, но как-то помогало забыться. Я окунулась в этот мир, в мир, где отсутствуют какие бы то ни было понятия, представления о добре и зле, где есть только какие-то одни силы и им противодействуют другие, а в основе лежит всепрощающая и всепозволяющая ненависть. Это было как раз то, что мне надо. Но прошло несколько месяцев, мои раны зарубцевались, я начала прозревать, и многое увиденное стало шокировать меня и не забывалось. Я менялась, но не подозревала насколько до того, как встретилась с тобой.

– До того как встретилась с тобой, – пропел он фальцетом. – Чушь!

– Ты не самый сексуально привлекательный мужчина в мире, Сэм. Мне очень не нравится, когда ты вот так щуришься без очков или когда ты груб, как сейчас, и думаешь, что это придает тебе мужественности. Порой ты бываешь настолько глуп, что... Кроме того, у тебя вылезут волосы. -

Протянув руку через стол, она ущипнула его за бок. – Ты станешь дряблым.

– Не отклоняйся от темы.

– Ну вот видишь, я и задела тебя за живое. У тебя совсем нет чувства юмора. Постарайся относиться к себе не так серьезно, хотя я и люблю тебя, несмотря ни на что. В самолете из Тегерана я должна была каким-нибудь образом заинтересовать тебя, чтобы выйти на Пола. Но в Афинах, в гостинице на Плаке, увидела перед собой человека, который совсем не соответствовал описанию, которое я получила. Я должна была узнать, понимаешь?

– Что узнать?

– Кто ты на самом деле. Когда ты уснул в тот первый день в Афинах, я начала все обдумывать и пришла к выводу о том, что не могу поверить тому, что они говорили. Ты уже начал мне нравиться. – Она улыбнулась. – Не спрашивай почему – я сама не знаю.

– Вернемся к рассказу о тебе.

– Проработала в Брюсселе год, где занималась переводами дурацких сообщений и подслушанных телефонных разговоров. Потом меня направили в Кению, где я должна была выступать в роли корреспондента «Le Figaro», о чем, к моему удивлению, меня даже не спросили. Там я собирала информацию о деятелях левых партий – политиках, редакторах, военных – и отсылала ее диппочтой в Брюссель. Однако в Найроби у меня начали появляться кое-какие сомнения.

– По поводу чего?

– По поводу того, чем я непосредственно занималась. И по поводу тех, на кого я работала. Я хотела рассказать тебе об этом на Крите, но ты не слушал.

– Попробуй еще раз.

– В одно из моих заданий входило взять интервью у американца, который пытался воспрепятствовать истреблению слонов. Ты ведь знаешь про торговлю слоновой костью, про то, как слонов убивают ради бивней? Браконьеры тесно связаны с правительством Кении: в одном месте крупнейшую банду контрабандистов возглавляла сестра президента. Так вот я поговорила с этим американцем. Я считала, что это – просто одно из заданий, необходимых для моей роли, и о нем можно будет вскоре забыть. Но на самом деле он действительно нащупал что-то Серьезное.

Она наполнила его стакан, и он отставил бутылку.

– Он пытался заставить Международный банк приостановить выплату кредитов Кении до тех пор, пока правительство не установит контроль за соблюдением законов, запрещавших охоту на слонов. Во время интервью я узнала и о его повседневной работе, и о его планах на ближайшие месяцы – он поделился со мной, каким образом собирается воздействовать на Международный банк.

– И что же?

– Через месяц после этого интервью он погиб, как было сказано, в автокатастрофе. Я думаю, что те, кто послал меня... что моей информацией воспользовались убийцы. Так что, в каком-то смысле он погиб из-за меня. А мне он действительно понравился.

– Ты все время повторяешь слово «действительно».