Myriad, SadSonya - Червь

— Значит, всё что было потом, всё это…

— В достаточной мере моя вина. Вот почему я попросила прощения. Я говорила искренне.

Я вздохнула.

— Всё нормально, — сказала я ей. — Думаю… думаю, что если бы это случилось снова, я бы всё равно хотела стать частью группы, хотела бы встретить вас, ребята. Я бы хотела, чтобы что-то пошло по-другому. Дина, папа, то, как всё обернулось после битвы с Левиафаном.

— Мы не можем вернуть назад то, что уже случилось, — сказала Сплетница. — Но мы можем попробовать это исправить. Хоть что-нибудь. Ты можешь вернуться домой. Принять последствия. Рассказать отцу всё или какую-то часть произошедшего. Ты могла бы отправиться куда-нибудь ещё, или я могла бы убедить остальных оставить тебя и твоего отца в покое, если бы ты так захотела.

— Я пока ещё не готова вернуться домой.

— Нет? То есть я знала, что ты ещё не была дома, но я подумала, что, может быть, это наша вина, ты защищаешь отца, избегая мест, где ты обычно бываешь.

— Я всё ещё злюсь на него. Да и на себя тоже. Думаю, что уж он-то мог не спешить с своим осуждением. Пойдя домой, я вернусь к тому, как всё было раньше, а это последнее, чего я хочу.

— Значит, ты не хочешь возвращаться домой, естественно, не хочешь в Клетку, и от вступления в Стражи ты тоже отказалась.

— Ага, — сказала я нерешительно.

— Так что же ты собираешься делать?

— Не знаю.

— Станешь героем? Будешь выходить в костюме сама по себе?

Я помотала головой, словно подчеркивая слова.

— Я не знаю.

— Мы не обидимся, если ты захочешь пойти этим путём. Опять же, я могу поговорить с остальными, убедиться, что они не задумают мстить или что-то подобное. У нас нет к тебе ненависти, скорее, некоторые из нас уязвлены. Ну, за исключением Суки. Она тебя, скорее всего, именно ненавидит.

— Но я действительно не знаю, — сказала я раздражённо. — Мне не нравится ни один из тех героев, что я встретила, я их не уважаю. Будучи злодеями, мы нагоняли страху на других злодеев. Невелика разница, если бы я была за героев… но чего мы добились? Чего все добились, если всё закончилось вот этим? — Я широко взмахнула рукой, указывая на город, раскинувшийся под нами.

— Может, ты не знаешь, чего хочешь, потому что ты просто хочешь вернуться?

С минуту я не отвечала. Тишина была нарушена звуком движущихся недалеко над городом вертолетов, в сопровождении несколько летающих кейпов. Должно быть, очередная заброска таких ожидаемых припасов.

Я вздохнула.

— Я не нужна им, и они не помогут мне решить проблему с Вывертом и Диной.

— Наверное нет. То есть, если тебя примут обратно, тебе нужно будет пойти на компромисс, закрыть глаза на некоторые действия Выверта, смириться с тем, что он держит взаперти “дружка”. Больше никаких игр. Тебе придется полностью выкладываться в группе, отныне и впредь, если ты хочешь убедить ребят в своей искренности.

Я потрясла головой.

— Ты хочешь получить прощение за свой проступок? Легко не будет. Тебе придётся чем-то пожертвовать. И начать следует со своего упрямства. Надо поговорить с ними, со мной. Возможно ты даже передумаешь, сможешь смотреть сквозь пальцы на всю эту ситуацию с девчонкой, чтобы иметь друзей, Чтобы иметь возможность делать то, что ты хочешь, то, что ты должна, в какой-то другой области.

Я отошла от ограды и засунула руки в карманы, чтобы их согреть.

— Никогда.

— Никогда звучит как-то окончательно. Если уж ты так решила, что ты потеряешь, если всех выслушаешь? Хотя бы меня? У меня тут в сумке кофе и бутерброды, мы можем сесть и все обговорить. Если хочешь, можем потом пойти встретиться с остальными. Я буду с тобой, смогу тебя поддержать, и не дам Суке убить тебя.

Я покачала головой, развернулась и оперлась спиной на ограждение, смотря на мемориал, а не на город.

Так много погибших. Так бессмысленно. Что с этим миром пошло не так, что в итоге он стал настолько перекорёженным? Почему такие, как София и Оружейник здесь герои? Почему не смогли даже устроить подобающие похороны тем, кто отдал свои жизни, из-за горстки показушничающих идиотов?

С севера дунул порыв холодного ветра, спутывая мои волосы. Я убрала их с лица и зачесала за ухо. Когда я глянула на Лизу, она натягивала капюшон.

— Я бы могла спросить, что ты ценишь больше, друзей или мораль, говорить о том, насколько ты вырастешь как личность, присоединившись к нам, — она говорила не глядя на меня, — если бы моя сила не сообщила мне, что ты уже приняла решение.

Она была права. Пока я смотрела на монумент, в моей голове формировалась цель, точка приложения сил. Теперь я знала, что хочу делать.

Мне нужно всё изменить. Мне нужно быть лучше них. Лучше Оружейника, лучше Софии, Выверта и всех остальных.

— Ага. — ответила я. Она вновь взглянула на меня.

— В твоём плане есть место для Неформалов?

И я дала ей свой ответ.

— Таша, смотри, к нам заглянула бродяжка.

Таша нахмурилась, оторвала взгляд от своего телефона и посмотрела туда, куда указывала Даниэлла. Её губы неприязненно скривились.

Там была девушка, на вид лет четырнадцати-пятнадцати, с волосами типа "грязный блонд" — в обоих смыслах, и по цвету, и по состоянию волос, — с прядями синего цвета. Одежда на ней выглядела так, словно её только что вытащили из ящика с пожертвованиями для бедняков, а до этого носили неделями или месяцами. Девушка делала вид, что просматривает подборку курток, оставшихся с прошлой весны. Оборванцы вроде неё не должны шататься по набережной и беспокоить приличных людей.

— Сейчас разберусь, — сказала Таша Даниэлле.

Она тихо откашлялась, выпрямила спину и направилась к девушке, надев на лицо фальшивую улыбку.

— Чем я могу вам помочь?

— Всё в порядке, — девушка запихнула одну куртку на полку. Таша сразу вообразила отпечатки рук этой девушки на куртке. Она не сможет выкинуть эту картинку из головы, пока не избавится от девчонки и не проверит куртку сама.

Девушка не ушла, и это раздражало Ташу. Большинство таких как она сразу уходили, если к ним вот так вот подойти, отлично понимая, что это место не для них.

— Тогда скажу прямо, эти куртки тебе не по карману. Вон та, которая была у тебя в руках — это дизайн от Фенди, она стоит больше четырёх тысяч долларов.

— Да ладно? Она же уродливая.

Таша поджала губы и глянула на других посетителей магазина. Две девушки студенческого возраста, женщина со своим бойфрендом. Похоже, никто не заметил ни грубости, ни наезда.

Наклонившись почти вплотную, Таша прошипела:

— Эй, дурочка, мне вызвать охрану?

"Охрана" было эвфемизмом для вышибал из доков, парней в униформах, которые патрулировали улицы, присматривая за бездомными, членами банд и магазинными ворами. Их методы были грубыми, как и должно было быть, ведь их жертвы обычно были не в том положении, чтобы пожаловаться в полицию, ну или же полиция просто закрывала на это глаза.