Myriad, SadSonya - Червь

Я должна была бояться, ничего не слыша и не видя, и зная, что могу упасть в любую секунду, но я ликовала. Даже когда Анжелика врезалась во что-то так сильно, что почти скинула нас, это не охладило мой пыл. Я кричала, вопила, и радовалась нашей победе, едва слыша собственные крики, поскольку тьма поглощала все звуки.

Мы справились. Я справилась. Мы сбежали, и никого не убили. Единственные пострадавшие — Стражи, Слава и Панацея, но все точно будут исцелены, поскольку там оставалась Панацея. Любой материальный ущерб был результатом действий Славы и Стражей. Я, возможно, заимела несколько врагов, напугала невинных людей, но я бы солгала себе, если б сказала, что этого можно было избежать. Короче говоря, всё сложилось как нельзя лучше.

Ладно, дела могли бы пойти и намного лучше, но в итоге? В целом, всё вышло совсем неплохо.

Сейчас Эгида уже наверное выбрался из щебня и взлетел на высоту птичьего полёта. Если Мрак сделал то, что мы планировали, то он заполнил каждую улицу и проулок, где мы проходили темнотой. Поэтому, Эгида не сможет понять, на каких улицах мы поворачивали и по каким прошли, он сможет лишь заметить места, где появляется новая темнота. Если он попытается приблизиться, чтобы взять нас, мы покинем это место, к тому времени, как он туда прибудет. Всё, что он мог сделать — следить за районом, где мы проходили.

Как раз тогда, когда я подумала, что не могу больше держаться, мы остановились. Мы со Сплетницей соскользнули с Анжелики. Кто-то, вероятно Мрак, сунул рюкзак мне в руки. Даже работая в полной темноте, мне удалось переодеться в обычную одежду, которую мы спрятали прежде, чем отправиться в банк. Мне дали зонтик и я с благодарностью развернула его одеревеневшими руками.

Было мучительно ожидать в темноте, чувствуя только как по зонтику ударяют капли дождя, и дают мне ощущение окружающего мира и того, сколько прошло времени.

А его прошло немало, прежде, чем я снова увидела окружающий мир. Мрак говорил, что его тьма проходила приблизительно через двадцать минут, но, похоже прошло значительно больше времени. Как только темнота исчезла, я увидела Лизу, сидящую в нескольких шагах перед обувным магазином, держа в одной руке поводок, а в другой бумажную сумку для покупок. Анжелика, теперь уже самая обычная собака, терпеливо сидела на другом конце поводка. Вокруг нас покупатели и пешеходы, каждый с зонтиком или плащом, испуганно озирались вокруг. После тишины во тьме звуки падающего дождя и человеческой речи освежали слух.

Лиза встала и подмигнула мне, потянув поводок, чтобы отвести Анжелику в сторону. Мы присоединились к толпе дезориентированных покупателей.

Если всё пойдёт согласно плану, Алек соскочит с собаки и переоденется в нормальную одежду так же, как и мы. Сука, Брайан и две собаки сделают последнюю остановку у ячейки для хранения возле доков. Там они переоденутся, отдохнут внутри несколько часов, и оставят деньги для босса. После того, как пройдёт достаточно много времени, чтобы герои прекратили преследование, они проделают свой путь назад, как и мы.

— Все вышли из этого невредимыми? — тихо спросила я Сплетницу. Мы шли под одним зонтиком, потому наш разговор не привлёк бы в толпе излишнего внимания.

— Никто из нас, героев или свидетелей не получил непоправимых ранений и не погиб, — подтвердила она.

— Тогда это удачный день, — сказала я.

— Очень удачный день, — согласилась она.

Мы спокойно шли под руку через центр города. Как и все остальные, мы вытягивали шею и поворачивали головы, чтобы проследить за патрульными машинами и фургонами СКП, которые мчались на место преступления, включив сирены. Две девочки, которые только что закончили ходить по магазинам, прогуливались с собакой.

Здание, в котором располагалось местное подразделение Службы по контролю за параугрозами, ничем не выделялось. Внешне оно сплошь было из стекла, в зеркальных окнах отражалось тёмно-серое небо. Только логотип с щитом и буквами “С.К.П.” как-то отличал его от других зданий Броктон Бей.

Те, кто входил в вестибюль, обнаруживали странную двойственность атмосферы в здании. С одной стороны, можно было увидеть сотрудников в костюмах, входящих и выходящих из здания, они собирались в группы и что-то обсуждали. Здесь дежурила команда из четырёх офицеров СКП, каждый из них был размещён в отдельной части вестибюля, укомплектованный по последнему слову техники. У них у всех были кевларовые бронежилеты с металлической сеткой, лица закрыты шлемами, все вооружены огнестрельным оружием. Их снаряжение отличалось, двое были снабжены свисающими с ремней на плечах гранатомётами, патронташи с различными боеприпасами крепились на груди, в их числе были огнегасительные снаряды, электромагнитные бомбы и различные шоковые гранаты. У двух других, на первый взгляд, были огнемёты, но если бы кто-нибудь нажал на курок их оружия, он бы извлёк толстый поток пены, достаточный, чтобы удержать любого, кроме самых сильных и быстрых злодеев.

С другой стороны, абсолютным контрастом к этому был сувенирный магазин, после окончания школьного дня его заполняла молодёжь. В нём был широкий ассортимент сувенирных фигурок, плакатов, видео-игр и одежды. Метровые фотографии членов команд Протектората и Стражей размещались на одинаковом расстоянии друг от друга по всему помещению, фон каждой фотографии пестрел яркими цветами.

Веселый гид терпеливо ждал в приёмной, мило улыбаясь всем, кто бросал взгляд в его сторону. По расписанию он водил туристов и детей в офисы СКП, оружейную комнату, тренировочный полигон и стоянку с фургонами для перевозки преступников-паралюдей. Для тех, кто был готов заплатить за особую экскурсию, подождать около двух часов и вынести эскорт СКП, была дополнительная остановка — визит в штаб-квартиру Стражей.

Когда команда потрёпанных молодых героев ввалилась в вестибюль, экскурсий не было, тут находилась только грузная женщина с короткой стрижкой. Она была одета в тёмно-синий пиджак и юбку и ожидала их с парой стоящих позади неё строгих мужчин в костюмах. Не говоря ни слова, она провела их через дверь позади приёмной, в комнату для переговоров.

— Директор Суинки, мэм. — приветствовал её Эгида, его голос был напряжённым. Его костюм был изодран в клочья, красного цвета его собственной крови было на нём больше, чем изначально белого. Нехорошо, что могла бы стать известна его гражданская личность, но сейчас это было невозможно из-за залившей его крови и торчащих кусков мяса, некоторые раны достигали десятков сантиметров в поперечнике.

— Боже мой, Эгида, — её брови немного приподнялись. — Выглядишь ужасно. Что с твоим голосом?