Алексей Хапров - Аномалия души

— Позавчера.

Брови Ланько подскочили вверх.

— Позавчера? Неужели? А ваша мать утверждает, что вы последние две недели по вечерам сидели дома и никуда не отлучались.

— Но вы же сами сказали, что показания близких родственников в расчёт не принимаются, — не растерялся Яшка и дерзко воззрился на следователя.

На лице того проскользнула ироничная усмешка. Он опять обратился ко мне.

— А и в самом деле, гражданин Таранец, каким образом вы смогли рассмотреть гражданина Моисеева, если там было темно?

— Лунный свет был достаточно ярок, — пояснил я.

— А как вы думаете, если бы кто-то в тот момент находился во дворе семнадцатого дома, он смог бы уверенно опознать, кто именно прятался за деревом?

— Несомненно, — ответил я. — Ведь он был бы к нему намного ближе.

Майор лукаво посмотрел на Яшку, выдержал паузу, затем выдвинул ящик своего стола и жестом фокусника извлёк оттуда исписанный лист бумаги.

— Это показания гражданки Свиридовой, которая проживает в доме номер семнадцать, — ледяным тоном изрёк он. — Она свидетельствует, что когда накануне, примерно в половине двенадцатого ночи, возвращалась домой из уборной, то видела, что невдалеке от её дома, на улице стоит какой-то человек. По её словам, этот человек чего-то испугался и быстро спрятался за дерево. Вопрос: «Вы узнали этого человека?». Ответ: «Да, узнала. Это был Яков Моисеев».

— Брешет! — воскликнул Яшка.

— Может и брешет, — ухмыльнулся Ланько. — Но когда брешут двое находившихся в разных местах людей, и, причём, брешут одинаково, это уже доказательство, и именно в этом качестве оно будет принято судом. Вам ли это не знать, гражданин Моисеев, с вашим-то опытом!

Яшкино лицо приняло пепельно-серый оттенок.

— Читаем дальше, — продолжал майор. — Вопрос: «Что гражданин Моисеев делал дальше?». Ответ: «Он немного постоял за деревом, а затем украдкой последовал за сожителем гражданки Буцынской и гражданкой Сафроновой Евдокией Ивановной, которые пошли куда-то по улице». Вопрос: «Было ли у гражданина Моисеева что-нибудь в руках?». Ответ: «Что-то было, но я точно не рассмотрела. Оно было обернуто в тряпку и походило на ружьё: его низ напоминал очертания приклада».

— Сука! — тихо выругался Яшка.

— Я хотел сюда пригласить и гражданку Свиридову, — сказал майор, откладывая протокол в сторону, — но она человек весьма преклонного возраста, и ей выходить из дома трудно. Поэтому настаивать на её присутствии я не стал. Но на суде она обязательно появится, можешь даже не сомневаться.

— Каком суде? По поводу чего суде?

— По поводу убийства гражданки Гоманцовой! — рявкнул майор. — Ведь это твоих рук дело!

Его лицо налилось кровью. Он приподнялся, подался вперёд, навис над столом и острым, как лезвие бритвы, взглядом разрезал подследственного надвое с ног до головы. Со стороны это выглядело устрашающе. Казалось, ещё мгновение, и Яшка будет размазан по стене.

Но на Яшку агрессия следователя не подействовала. Его богопротивная физиономия продолжала сохранять каменную монолитность, по поводу которой лично у меня возникло два объяснения: либо Зинкин приятель был действительно ни в чём не виноват, либо его сила воли имела столь мощную закалку, что была в состоянии сохранить любую тайну, даже самую страшную.

— Я никого не убивал, — монотонно проговорил он и хладнокровно уставился на стоявший у двери шкаф.

«И в самом деле, крепкий орешек», — отметил про себя я.

Убедившись, что его приём не сработал, Ланько плюхнулся на место.

— Та-а-ак! — угрожающе протянул он. — Значит, чистосердечно признаваться не хотим.

— Не хотим, — как ни в чём не бывало, отозвался Яшка. — Не в чем мне признаваться.

— Хорошо, пройдёмся по фактам.

— Вот только не надо на меня ничего вешать, начальник! Определи свои «висяки» кому-нибудь другому. А то начнёшь сейчас толковать каждое моё слово, каждый поступок, каждое обстоятельство, притягивать их на соответствие своей версии. Не надо, не надо! Ищешь на кого списать? Нашёл козла отпущения? Конечно, я лучший кандидат. Сидел — значит, способен на всё. Клеймо бандита.

— Ты сам на себя поставил это клеймо, — нравоучительно заметил майор. — Жил бы, как все нормальные люди, не пьянствовал, не воровал, не лез бы в драки — тогда и отношение к тебе было бы другим.

— Ой, ну хватит моралей! Хватит! Я своё уже отсидел. С Кодексом вразрез не иду, тем более «по-мокрому». Видишь на мне вину — доказывай. А принуждать на самооговор не надо.

— А что тут доказывать? — усмехнулся Ланько. — Тут уже всё доказано. Давай детально, без эмоций. Я тебе всё обрисую, а ты решай — прав я или нет.

— Давай, — согласился Яшка и чопорно откинулся на стуле.

Майор принял аналогичную позу и сплёл руки на груди.

— Первое. Сколько не кричи, что ты вчера не был на улице Транспортной, факты говорят об обратном. На это указывают два свидетеля. Не один, а два! А при двух свидетелях факт считается доказанным. Согласен?

На лице Моисеева не дрогнул ни один мускул.

— Дальше, дальше, — поторопил он.

— Идём дальше, — согласно кивнул Ланько. — Второе. Спустя примерно час после того, как тебя засекли у семнадцатого дома, убивают Гоманцову. Ранним утром следующего дня милицейский патруль задерживает тебя с ружьём. Причём, ты всячески пытаешься скрыться, но тебя всё же догоняют, что, впрочем, не мешает тебе утверждать, будто ты шёл именно в милицию. Если ты шёл в милицию, зачем тогда от неё убегать?

Яшка криво усмехнулся. Майор сощурил глаза.

— Но это всё цветочки. А теперь ягодки. Экспертиза показала, что именно из этого ружья и была убита Гоманцова. А на ружье твоих пальчиков — пруд пруди.

— Я же говорил, что…

— Не перебивай! — оборвал подследственного Ланько. — Слушай дальше. Третье. Что на тебе сейчас обуто?

— Кеды, — простодушно ответил Яшка.

Я вздрогнул и заглянул под стол. На Яшкиных ногах, действительно, значились старые, потёртые сине-красные кеды.

— Утром, когда тебя задержали, ты был в них?

— В них.

— А вчера? Тоже в них?

— Тоже. Я всё время в них хожу. А что?

Майор шумно выдохнул и сменил позу. Он наклонился вперёд, положил локти на стол, и с чувством торжества посмотрел на своего собеседника.

— А то, — с подчёркнутым спокойствием молвил он, — что на месте, откуда был произведён выстрел, обнаружены следы кед сорокового размера, которые точь-в-точь совпадают с твоими. Какой у тебя размер? Сороковой?

Яшкины губы искривились в ухмылке.

— Дешёвый блеф, начальник. Неубедительно.

— Почему блеф? — вскинул брови Ланько. — Никакой не блеф. На, смотри.

Он достал из стола машинописный лист бумаги с наклеенными фотографиями и протянул его Яшке.

— Это акт экспертизы.