Лиз Коли - Красотка 13

Я тебе сейчас такое расскажу, что ты просто обалдеешь, дорогуша. Это не история Тринадцатилетней Красотки. Тебе понятно это, милочка? Мы спрятали тебя в надежное место, и поэтому ты пропустила самое интересное. А теперь в тебе проснулось любопытство? Ты действительно хочешь это узнать? Уверена? Ну что же, тогда слушай.

Итак, хорошая Девочка-скаут и этот мужчина поужинали вместе. Потом он ей рассказал о том, что на улице очень темно, а хижину окружают скалы и глубокие расщелины. В тот вечер койоты выли, как сумасшедшие, и он сказал:

– Слышишь это? Слышишь, как они воют? Помни, что пумы подкрадываются очень тихо, ты сможешь обнаружить этого зверя только тогда, когда он уже вцепится тебе в горло.

Ему больше ничего не нужно было говорить. Ты сразу поняла, что ночью убежать не сможешь.

Потом он снял железные браслеты с ее окровавленных лодыжек и, взяв на руки, перенес ее в другую комнату. Именно в ту самую комнату, на которую она весь день старалась не смотреть и не думать о том, для чего она предназначена. Эта комната была маленькой и темной. Он положил ее на жесткую кровать, которая впоследствии станет местом моего рождения. Я имею в виду, что именно на ней в ту ночь я и появилась на свет. Ты знаешь об этом? Конечно же не знаешь. Пока не знаешь. Я подготовлю для тебя сцену, и ты сможешь оценишь то, что я для тебя сделала, точнее, сделала для всех вас.

Девочка-скаут ничего не видела, только слышала, как он ходит по комнате. Она сидела, затаив дыхание.

Он зажег масляную лампу, которая стояла на полке. В ее мерцающем свете лицо мужчины казалось оранжевым. Не говоря ни слова, он протер влажной тряпкой ступни твоих ног и смазал раны какой-то мазью, имевшей сладковатый запах. Он поцеловал наши прекрасные ножки. Он обращался с ней как с настоящей королевой, а она лежала на кровати, как бревно, сжавшись от страха. Перевязав ей ступни, он склонился над ее перекошенным от ужаса лицом и поцеловал в губы.

– Ничего не бойся, моя маленькая женушка, – сказал он. – Все будет хорошо. А теперь скажи, как сильно ты любишь меня.

Она лежала, как последняя идиотка, боясь пошелохнуться. Он легонько шлепнул ее по щеке.

– Скажи мне, Анжела.

– Я люблю тебя, – выдавила она из себя. Она даже не знала его имени.

– Покажи мне, – прошептал он. – Покажи мне, как сильно ты меня любишь.

Она беспомощно смотрела в его черные глаза.

– Я… я не… я…

– Не любишь меня? – спросил он ледяным тоном и ударил нас по второй щеке. Довольно сильно ударил, щека моментально стала красной и горячей.

Она заплакала. Ее слезы возбудили его еще больше, и он снова отвесил ей пощечину. В мерцающем желтом свете было видно, как его глаза потемнели от злости, и он грозно сдвинул брови. Она отползла на другой конец кровати, а он, схватив нас за волосы, заставил ее посмотреть ему прямо в лицо.

– Анжела, дорогая, – процедил он сквозь зубы. – Я хотел, чтобы эта ночь стала особенной для тебя, но ты не хочешь мне помогать, моя маленькая женушка.

Она вырвалась и закричала. Он снова ударил ее по щеке. Она умоляла отпустить ее. Он разорвал на ней одежду. Она сжалась в комок, чтобы он не видел ее дрожащего голого тела. Когда он протянул руку, чтобы взять веревку, которую предусмотрительно повесил на столбик кровати, Девочка-скаут спряталась.

Итак, Энж, ты появилась там всего на одну секунду и испугалась до смерти, не понимая, как оказалась в том месте. Потом появилась Болтушка. Она открыла глаза и, увидев совершенно незнакомого человека, поняла, что это не игра «в лошадки». О нет! Громко крича, она убежала, оставив после себя пустое место. Именно там я и появилась, накрепко привязанная к жесткой кровати, а на мне лежал мужчина, который насиловал меня. Он пыхтел и стонал, вдавливая меня в матрас. Что же, в первый раз все это закончилось довольно быстро. Вздрогнув, он навалился на меня всем своим потным телом и спросил:

– Ты любишь меня, моя маленькая женушка?

Мне не хотелось, чтобы меня снова ударили, и поэтому я сказала:

– Конечно, я люблю тебя.

Скатившись с меня, он улыбнулся. О-о, какая это была нежная, блаженная улыбка!

– Вот видишь, я знал, что так и будет! – сказал он. – Ты просто немного испугалась, правда, моя скромница?

И я таким же нежным и ласковым голоском спросила:

– Не могли бы вы развязать мне руки?

И он так же ласково ответил:

– Не сегодня. Посмотрим, как ты будешь вести себя завтра.

А потом, так как я лежала на середине кровати, он лег на меня и заснул и сразу стал громко храпеть. Я же не смогла сомкнуть глаз до самого утра, мне трудно было дышать, и я думала о том, как бы мне развязать свои руки.

Когда за окном стало светло, он поднялся и вышел на улицу, чтобы сделать пи-пи. Я спросила: «А как же я? Пожалуйста, прошу вас, позвольте мне выйти из дома!»

Он развязал меня и указал на ночной горшок, который стоял в углу комнаты.

Потом он положил меня на кровать и снова сделал со мной это. На этот раз он не торопился, делал все медленно, продлевая удовольствие и заставляя меня умолять его делать это. Он сказал, что мне очень повезло, потому что мой муж так сильно хочет меня.

– О да, я знаю, что мне очень повезло, – отозвалась я. – Я так сильно люблю тебя!

– Ты такая невероятно нежная и милая! – сказал он и, отвязав меня, отвел в кухню для того, чтобы я приготовила ему завтрак.

Это была ее работа. Я ушла, оставив ее с этими тяжелыми браслетами на ногах.

Я понимала, что если буду говорить ему ночью те слова, которые он хочет услышать, то смогу сделать нашу жизнь лучше. Я знала, что если буду делать в постели то, что ему приятно, то смогу сделать нашу жизнь лучше. А эта приличная, благовоспитанная Девочка-скаут сказала мне:

– Только не делай вид, что тебе это не нравится. Ты просто потаскуха.

Да. Именно так она и называла меня с того самого дня, как я появилась на свет. Она называла меня Потаскухой.

Неблагодарная сука.

У Энджи бешено колотилось сердце и шумело в ушах. Она прикоснулась к своему шраму на запястье так, словно видела его впервые. Она совершенно ничего не помнила – ни боли, ни страха, ни насилия. Она осталась невинной и чистой. Целомудренной, непорочной, нетронутой. И это было настоящим чудом.

– Спасибо тебе, – тихо сказала она.

Два последних сеанса сканирования, каждый из которых длился один час, можно было назвать пустой тратой времени. Болтушка оказалась весьма сообразительной и спряталась так, что ее не смогли найти. И это хорошо. В этом деле у нее было гораздо больше опыта, чем у других персонажей. А Девочка-скаут проявила упрямство. Доктор Грант несколько раз пыталась установить с ней контакт, но все ее попытки не увенчались успехом. Похоже, Девочка-скаут догадывалась, что с ней сделают после того, как закончится сканирование. Энджи не знала, насколько существенной была та часть ее жизни, которую видели альтеры. Они напоминали ей кинокритиков, которые сидят в темном зале, смотрят фильм и высказывают свое мнение по поводу увиденного.