Тибор Роде - Вирус «Мона Лиза»

– Что-то здесь не так!

Миллнер сидел с одной стороны конференц-стола, спиной к двери, Уэс Келлер, директор ФБР, и его заместитель Флоренс Вайола – с другой. После приземления в Национальном аэропорту Вашингтона имени Рональда Рейгана Миллнер сразу же из такси позвонил в штаб-квартиру и, несмотря на поздний час, попросил о встрече с Келлером в самом узком кругу. Он рассчитывал на то, что заместитель директора Вайола не будет при этом присутствовать, и надеялся, что Келлер поймет его намек. Каково же было его удивление, когда, войдя в конференц-зал, он увидел Флоренс, приветствующую его своей кисло-сладкой улыбкой. От него не укрылся агрессивный блеск в ее глазах.

– Конечно не так, если какие-то безумцы похищают американок и уродуют их! – вырвалось у Келлера.

Он был одним из самых старших чиновников в этой структуре. Его загорелое лицо избороздили глубокие морщины. Директор казался похожим на ковбоя и не славился особой чуткостью.

– Я имею в виду не это, я говорю о пчелах!

– О пчелах? – Вайола с удивлением взглянула на Миллнера.

– Он только что из Бразилии, летал туда разбираться с гибелью пчел во всем мире. Мы предполагаем, что это вирус.

– Вирус? – Вайола с отвращением поморщилась.

Ей еще не было сорока, и в серых широких брюках, блейзере в тон и белой блузке, расстегнутой не на одну пуговицу, как это было принято, а на несколько, она выглядела чертовски привлекательно. Не было такого агента ФБР, который не хотел бы остаться с ней на ночное дежурство. Ходили самые безумные слухи относительно ее умения обращаться с наручниками. Флоренс Вайола была живым доказательством того, что сексизм неистребим, даже в стенах ФБР. Но Миллнер знал и другую ее сторону.

– Я не это имел в виду! – воскликнул он. – А вот что. – Он разложил на столе выпуск «Вашингтон пост», пододвинул его к собеседникам и указал пальцем на изображение пчелы в названии. – Посмотрите на фотографии на титульном листе. Все лица изуродованы. И так во всем номере!

На лице Келлера отразилось недоумение:

– Какое отношение это имеет…

– …к нашим пропавшим красавицам? – закончил вопрос за своего начальника Миллнер. Из лежавшей на столе папки он вынул верхнюю фотографию и положил ее рядом с газетой.

На ней была изображена татуировка пчелы на загорелой коже.

– Мисс Алабама. Ей это накололи на лбу.

– Такая же пчела, как в «Вашингтон пост»? – удивилась Вайола.

Келлер в недоумении смотрел то на газету, то на лежащую на столе фотографию.

– И что это значит? – наконец пробормотал он и поднял голову, надеясь, что Миллнер подскажет ему.

– Поэтому я и хотел поговорить с вами, сэр. Я понятия не имею. Кроме того, во всем мире погибают пчелы. Я встречался в Бразилии с одним пасечником. Он считает, что это не обычный вирус. С моей точки зрения, эпидемия вызвана отнюдь не естественными причинами.

– Вы хотите сказать, что мы имеем дело с биологическим терроризмом? – В голосе Вайолы послышался испуг.

Миллнер пожал плечами.

– По меньшей мере, с крупным заговором, – задумчиво произнес Келлер.

– Именно этого я и опасаюсь, – заявил Миллнер. – Все взаимосвязано.

Келлер открыл газету, быстро пролистал ее страницы. Найдя фотографию, на которой люди выглядели особенно страшно, он остановился и пригляделся повнимательнее.

– Вы связывались с редакцией «Вашингтон пост», узнавали, что у них там стряслось?

– По пути сюда я разговаривал с заместителем главного редактора, человеком по фамилии Левин. Выражался он очень настороженно и по телефону распространяться не пожелал. Но, похоже, речь идет о вирусе.

– Еще один вирус?

Миллнер перевел взгляд на Вайолу. Похоже, слово «вирус» очень беспокоило ее.

– Компьютерный вирус. По всей видимости, он проник в компьютерную систему типографии, точно они еще не знают. Но «Вашингтон пост» – не единственная газета, которой это коснулось. Судя по всему, есть дюжины других издательских домов, среди них и редакции журналов, где при печати получилась такая же ерунда. Однако затронуло это не весь тираж, а только более поздние допечатки. Некоторые заметили это до того, как издания попали в торговые сети, другие – нет. Вероятно, «Вашингтон пост» не успел вовремя отозвать все экземпляры.

– Что это за дерьмо? Глобальная атака на… что именно? И при чем тут пчелы? – вырвалось у Келлера. Он стукнул ладонью по столу, и сидевшая рядом с ним Вайола вздрогнула. – Что, у пчел в какой-то культуре или религии есть значение, о котором мне ничего не известно? – поинтересовался Уэс Келлер, потирая ушибленную ладонь.

– Пусть кто-нибудь попытается выяснить это, – сухо отозвался Миллнер.

– А мы должны понять, каков истинный масштаб дела, – произнесла Вайола. – Возможно, произошли и какие-то другие события подобного рода. – Она показала на лежащие на столе документы. – Просто пока что мы не уловили связи.

– Вот именно. Нам нужна полная программа. Криминалисты, эксперты в области информационных технологий, особые команды, – поддержал ее Келлер.

Миллнер почувствовал, что напряжение, которое он испытывал во время поездки сюда, постепенно спадает. Реакция директоров подтвердила, что он правильно оценил ситуацию. Нельзя приглашать директора ФБР на личный разговор, если ничего особо важного не произошло. А здесь, судя по всему, все было достаточно серьезно. Хотя какие-то успехи в расследовании им не помешали бы.

– Насколько все плохо с пчелами? – поинтересовалась Вайола.

– Говорят, Альберт Эйнштейн когда-то сказал, что если с лица земли исчезнут пчелы, то человечеству останется жить четыре года, – ответил Миллнер, наблюдая за ее реакцией.

Как и ожидалось, Вайола открыла рот в испуге. Продолжать дальше он не спешил. Пусть эта стерва немного помучается.

– Не переживайте. Судя по всему, Эйнштейн несколько преувеличивал в своем пророчестве. Но вымирание пчел в любом случае будет иметь последствия для многих регионов Земли. Без пчел не будет растений, без растений станет меньше еды. Вот так все просто. Авокадо, вишни, арбузы, киви… Тридцать процентов наших продуктов питания исчезнут, если вымрут пчелы, поскольку, согласно новейшим исследованиям, их производство напрямую зависит от опыления. То есть это нанесет огромный ущерб всемирной экономике. Ежегодный ущерб от того, что пчелы во всем мире перестанут опылять растения, оценивается в триста одиннадцать миллиардов евро. Я слабо представляю себе, какой катастрофой окажется вымирание пчел на этой планете.

На мгновение в комнате стало тихо. Звук работающего кондиционера напомнил Миллнеру жужжание пчел, и ему стало интересно, думают ли остальные о том же, о чем сейчас думал он. Хорошая возможность прояснить свою роль.