Марсель Монтечино - Высокая ставка

— ...Марко Толедано...

«Так это же я, — мелькнуло в замутненном сознании Сэла. — Это я».

Но мысль о злополучных ключах вытесняла все остальное.

Он открыл «бардачок» и стал торопливо перебирать хранившиеся там карты, водительские права, регистрационные документы. Наконец рука нащупала связку серебряных ключей.

— Боже милостивый, — взмолился он, — помоги мне!

Левая нога утратила чувствительность и была холодной как лед. Он даже испугался. Дождь хлестал по ветровому стеклу, заливал салон сквозь открытые дверцы. Сэл включил зажигание. Мотор сразу ожил, задвигались «дворники», смахивая со стекла воду. Но в тот же миг непонятно откуда появился Джуниор Венезия. Сэл хорошо видел его в свете фар. Промокший до нитки, похожий на обезьяну, коротышка стоял в нескольких ярдах от машины и целился из ружья в Сэла. Сэл вскрикнул, нажал на акселератор, но проклятый «кадиллак» не двинулся с места, и в тот же момент на ветровом стекле появилось большое круглое отверстие, от которого во все стороны побежали тончайшие трещины. Пуля попала в салон и вспорола обтянутое блестящей белой кожей сиденье рядом с Сэлом. Он попытался нащупать ногой педаль, но потом вспомнил о переключении передач, и машина рванула вперед. Не успел Сэл подумать, что ведет машину вслепую, и вдруг — бам! — сильный удар, и секундой позже Джуниор влетел в ветровое стекло. Сэл отпустил руль и заслонил руками лицо от посыпавшихся на него осколков, а машина по инерции продолжала двигаться вперед, задев крылом большое дерево и сломав два маленьких, наконец оба колеса со стороны водителя повисли над обрывистым краем пригорка. Какую-то минуту молочно-белый мастодонт пребывал в подвешенном состоянии, потом опрокинулся и дважды перевернулся, прежде чем приземлиться вверх колесами у подножия косогора; при этом залитый кровью капот лимузина оказался в водохранилище.

— Итак, «Лучшей песней года» признана... — Английский рок-певец обвел взглядом зал, кокетливо улыбнувшись. — Хм, как же открываются эти конверты? — Зал взорвался веселым смехом. — А, вот, лучшей песней года признана «Прикосновение незнакомки». — Теперь уже зал ревел от восторга, и англичанину пришлось основательно напрячь голосовые связки, чтобы быть услышанным. — Автор песни — Марко Толедано!

Оркестр, как того требует ритуал подобных презентаций, заиграл получившую приз песню.

«Я победил», — подумал Сэл и вытолкал из машины лежавший у него в ногах труп Джуниора Венезия. Когда машина падала, Сэл и Джуниор, уже мертвый, оказались в задней части салона. Здесь пахло шампанским и виски: во время кульбитов, проделанных при падении лимузина, хранившиеся в баре бутылки разбились, и содержимое залило весь салон. Перевернутый телевизор очутился прямо перед носом Сэла, а звукоусилители гремели над самым ухом. Изабель в модном, со спущенным плечом, пиджаке, который они вместе купили всего неделю назад на Киноз-роуд, вбежала по иллюминированной лестнице, ведущей на сцену, и публика восторженно ее приветствовала. Она в свою очередь махала рукой и улыбалась.

— Иза-бель! Иза-бель! Иза-бель! Иза-бель! — скандировал зал, а комментатор доверительным шепотом сообщил:

— Ну что ж. Изабель стала обладательницей всех призов. Она завоевала весь мир!

— Иза-бель! Иза-бель!

— ...выдающееся достижение восемнадцатилетней певицы...

— Иза-бель! Иза-бель!

— Джуниор! — вдруг где-то совсем близко раздался голос Ники. — Джуниор!

И опять:

— Иза-бель! Иза-бель!

Одна из дверей лимузина вылетела при падении: и Сэл, осторожно ступая по залитым шампанским и кровью осколкам, добрался до покореженного дверного отверстия и сквозь пелену дождя сумел разглядеть ноги бегущего к машине Ники Венезия.

— Иза-бель! Иза-бель! Иза-бель!

На маленьком экране она выглядела просто обворожительно. Лохматые черные волосы, с желтыми и розовыми прядями на манер панков, сверкающие черные глаза, переливающаяся всеми цветами радуги оливковая кожа.

— Иза-бель! Иза-бель! — скандировала галерка.

Она стояла на сцене счастливая, упиваясь восторгом публики. Потом подняла руки, призывая к тишине, и зал мгновенно утих. Владычица мира.

Тем временем облепленные грязью башмаки Ники почти вплотную приблизились к лимузину. Сэл был у самой дверцы.

— Марко не смог присутствовать здесь сегодня... — сказала Изабель с присущим ей совершенно восхитительным акцентом, который исчезал во время пения.

Ники присел, стараясь заглянуть в перевернутый «кадиллак», и глаза их встретились.

— ...будь он сейчас здесь, среди нас, непременно сказал бы... — Ее голос вдруг пропал.

Ники навел пистолет на Сэла. «Сорокапятка может, к черту, оторвать всю руку, — кто-то сказал ему однажды, и сейчас Сэл пристально смотрел в дуло пистолета, где таилась его смерть. — Интересно увидеть смерть, как и когда она приходит?»

И снова голос Изабель:

— ...чтобы вы знали, как горячо...

— Сдохни, сукин сын! — заорал Ники Венезия, и в этот момент Сэл выстрелил в него из немецкого «люгера», который дал ему Джованни. И как и в первый раз, когда Сэл выстрелил в него, на лице Ники появилось изумление, потом он схватился за грудь и повалился на землю. Однако по-прежнему не сводил глаз с Сэла, пытаясь целиться в него.

— Оставь меня в покое! — крикнул Сэл, но Ники лишь холодно улыбнулся, обхватив пистолет обеими уже не повинующимися ему руками.

— Получай, подонок! — в бешенстве взревел Сэл, осыпая градом пуль лицо и грудь Ники. И успокоился, лишь израсходовав всю обойму. Теперь в лимузине пахло еще и кордитом. И свежей кровью, пролитой в борьбе страха и злобы.

Сэл лежал в покореженном лимузине, держа незаряженный пистолет, впервые за пятьдесят лет использованный по назначению и направленный на окровавленный труп Ники Венезия. Ники не удалось его убить. Сэл с трудом сознавал это. Просто невероятно. «Я жив. Жив. А они мертвы. Все трое. — Рука, державшая „лю-гер“, стала отчаянно дрожать. — Они явились убить меня. И я их пристрелил. Я жив, а Ники Венезия мертв. Надо скорее выбираться отсюда. Подальше от крови, от страха, от трупов». Сэл вылез наружу, перешагнул через Ники и пополз прочь. Оказавшись достаточно далеко, он попытался подняться, однако ноги не держали. Не из-за боли — из-за охватившего запоздалого страха. Он прислонился к дереву и заплакал. Дождь лил, а он стоял, захлебываясь слезами. Затем поднял голову и, глядя на небо в грозовых тучах, крикнул:

— Я прикончил их, папа! Убил этих проклятых подонков! Отомстил за тебя. Они сгорят в аду, негодяи! — Сэл уткнулся лицом в ладони и зарыдал. Громко. Безутешно, как испуганный ребенок. Слезы смешивались с дождевыми каплями, и весь он дрожал как в лихорадке.