Эрик Ластбадер - Шань

Вдруг он заметил едва различимую в тени фигуру человека, торопливо вышедшего на улицу через боковые ворота. Человек этот осторожно двигался в полутемном пространстве вдоль бамбуковой стены, а затем опрометью кинулся к голубому “Ниссану”. Он нагнулся к боковому стеклу, которое тут же скользнуло вниз. Джейк моментально водрузил на место бинокль и с шумом втянул в себя воздух.

Качикачи!

Человек, бывший правой рукой Микио, продавал своего оябуна врагам, указывая самое слабое место в защите дома. Несколько минут спустя он уже мчался назад и, очутившись за оградой, “позабыл” запереть ворота.

Качикачи — предатель! Джейк не мог поверить своим глазам. Однако ему было хорошо известно, что гримасы войны — особенно войны междоусобной — часто лишь с большим трудом поддаются пониманию. Возможно, все объяснялось просто: Микио терпел поражение в битве с противниками, а Качикачи предпочитал находиться в стане победителей. Может быть, другие, более сложные причины подтолкнули маленького японца к измене. Как бы там ни было, Джейк твердо знал: подсмотренная им сцена допускает лишь одно правдоподобное толкование.

То снимая, то вновь одевая бинокль, он сделал круг, в результате чего одновременно и приблизился к дому, и получил лучший угол обзора “Ниссана”, позволивший ему заглянуть внутрь автомобиля через щель над приспущенным стеклом.

Уловив в салоне машины какое-то движение, он сделал увеличение линз максимальным. Помимо водителя в “Ниссане” находился еще один человек, державший в руках какой-то вытянутый предмет. Черт побери! — пронеслось в голове Джейка. В следующую секунду он узнал этот предмет. То был “Ривертон Бизон”, миниатюрный ручной гранатомет, стрелявший разрывными гранатами на три сотни шагов. Вот, значит, что они собрались сделать. Все с грохотом взлетит на воздух, а тело Микио окажется размазанным по стенам, — подумал Джейк.

Он уже собрался было двинуться в сторону машины, как вдруг заметил, что водитель вытащил откуда-то короткоствольный автомат и снял его с предохранителя. Не вылезая из машины, он стал внимательно осматривать окружающую территорию, разбив ее мысленно на секторы. С первого же взгляда на него было ясно, что это профессионал, от внимания которого ничто не ускользает.

Джейк сжался в комок, укрывшись за деревянным ящиком, и тоже в свою очередь стал оценивать обстановку. “Ниссан” был припаркован исключительно грамотно. Нигде поблизости от него не имелось ничего, что могло бы послужить укрытием Джейку. Ему не оставалось ничего другого, как отказаться от мысли попробовать незаметно подкрасться к машине.

Слева от дома. Джейк знал, что времени у него в обрез. Сунув в карман бинокль, он осторожно выбрался на место, где сидевшие в “Ниссане” убийцы при всем желании не могли его увидеть, и приблизился к бамбуковому забору. Там он достал из кармана прочную нейлоновую веревку с железным крюком на конце. Перекинув ее через ограду, он с силой потянул на себя. Веревка держалась крепко.

Быстро вскарабкавшись на забор, он спрыгнул вниз и мягко приземлился на траву. Он услышал пение птиц и краем глаза уловил, как среди ветвей деревьев промелькнула белка или какой-то другой небольшой зверек. И все. Откуда-то ветер доносил приглушенный шум машин. Один раз Джейку даже удалось расслышать треск сломавшейся бейсбольной биты.

Будда великий и всемогущий, где она, хваленая охрана Микио? Куда она могла подеваться?

Он быстро прокрался вдоль стены дома, обогнув длинную узкую полосу для упражнений киудзюцу, на которой он и Микио некогда устроили грандиозный поединок, соревнуясь в древнем искусстве самураев — стрельбе из лука.

Посмотрев на часы, он увидел, что уже затратил непростительно много времени. Поднявшись на энгаву, он попробовал открыть фузуму в комнате, соседней с кабинетом Микио. Она оказалась заперта. Не имея времени на возню с задвижкой, он с размаху ударил ребром ладони по стеклу.

Теперь, так явно выдав свое присутствие, он уже не мог повернуть назад. Устрашающий “Бизон” ни на мгновение не выходил из памяти Джейка, но ничто его уже не могло остановить. Он должен был спасти Микио.

В доме висела пугающая, неестественная тишина. Не было слышно ни топота бегущих ног, ни криков охраны взбудораженной внезапным вторжением. Ничего.

Джейк торопливо пересек полутемную комнату, распахнул толчком внутреннюю фузуму и вышел в коридор.

Он тут же увидел Качикачи, приближавшегося ему навстречу. По крайней мере, хоть кто-то встревожился, услышав подозрительный шум.

— Амида! Мэрок-сан!

— Мухон-нин! — закричал Джейк. — Предатель!

Между ними произошла стычка в узком коридоре. Отшвырнув Качикачи в сторону, Джейк потянул фузуму кабинета Микио.

— Убирайся отсюда!

Дикий вопль Качикачи достиг его ушей в ту секунду, когда он увидел стоящего на коленях на татами Микио, погруженного в глубокую медитацию.

— Как ты попал сюда! Ты, идиот! Не заходи туда! Не мешай!..

Микио был облачен в просторное кимоно, на котором сзади был изображен комод клана: гребень, заключенный в фигуру, образованную внешними контурами трех пересекающихся окружностей. Словно пробуждаясь от сна, оябун стал медленно поворачивать голову в сторону шума.

— Микио! — закричал Джейк. Ухватившись за кимоно, он потащил друга к себе, И в это самое мгновение окно кабинета разлетелось вдребезги.

“Бизон”, — успел подумать Джейк. — О Будда, я опоздал!

Ослепительная вспышка белого и желтого света, страшный шум и запах дыма — все смешалось в один ужасный клубок, с ревом катавшийся по рушащейся с надрывным треском комнате.

И почти тотчас же занялся огонь, побежавший по стенам и полу, точно река смерти.

Мысль, что победа в конечном итоге достается тому, кому подчиняется армия, Мао почерпнул, как это ни парадоксально, у генералиссимуса Чана. Война, полагал Чан, способна разрешить любой конфликт.

Отсюда Мао вывел следующее заключение: Политическая власть произрастает из ствола орудия.

Разумеется, подобный принцип, положенный в основу политики, не мог не встревожить всерьез правящие круги Соединенных Штатов. Однако больше всего американцев пугало то, что стратегия Мао для них, так же как и для народных масс, оставалась тайной за семью печатями. Они рассматривали сложившуюся ситуацию как опасную и непредсказуемую в свете дальнейшего развития. И уж во всяком случае они не питали никаких иллюзий на тот счет, что им удастся использовать Мао для достижения своих политических целей в Китае так, как они использовали Чана.