Сергей Гайдуков - Мастер тату

В тетради было записано: "Насчет интервью о ТТ – Дима Фридкес". И рядом – номер московского телефона.

Господи, про этого ТТ еще и интервью берут! И дают... Молчун набрал записанный карандашом номер через пять минут – как только нашел автомат.

– Але, – сказал он в трубку со своей обычной неуверенной интонацией.

– Да, – солидно отозвались на другом конце провода. – Что вы хотели?

– А-а-а... Дима Фридкес?

– Что вы хотели? – упрямо повторили в трубке.

– Одна девушка давала вам интервью насчет ТТ... – отчаянно выпалил Молчун. Эта фраза звучала довольно бредово, однако Молчун надеялся, что Фридкес – именно тот человек, который сможет перевести бред на обычный язык. Ведь кто-то должен был знать. Кто-то должен был понимать, что происходит.

– Насчет... – голос замешкался, но затем все стало на свои места. – А, насчет Тиграна Тевосяна...

Молчун улыбнулся. Тигран Тевосян. Надо же, оказывается, есть человек, который знает смысл вещей, имена и названия, человек, который может объяснить... Молчун не мог больше ждать.

– Дима, – заторопился Молчун. – Ведь это вы – Дима Фридкес?

– Да, – сказал голос в трубке. – Это я...

– Я хотел бы с вами переговорить...

– А вы кто?

– Знакомый той девушки, которая давала интервью... Ее убили! И больше того – татуировка у нее на ногах...

– Все, я понял, о чем вы, – сказала трубка. – Действительно, нужно переговорить. Нужно встретиться. Приезжайте ко мне на квартиру.

– Сейчас?

– Немедленно! – жестко сказал голос в трубке. – Дело очень серьезное. Сами знаете...

– Знаю, – счастливо выдохнул Молчун. – Хорошо, Дима, я сейчас приеду. Сейчас...

К метро он не шел, он бежал.

После нескольких часов сидения за компьютером у Кирилла болела спина, болели глаза и даже указательный палец правой руки утомился от бесконечного щелканья "мышью".

– Сравним наши списки? – предложил он Лике, которая также выглядела усталой.

– Сравним, – согласилась она. – Ты первый.

– Хорошо... Номер один – Евгений Рукавишников, ученик Тевосяна.

– В моем списке он тоже есть, – кивнула Лика.

– Номер два – Шароватов П. Д., художник, учитель Тевосяна в пору безмятежного детства. Он посоветовал Тевосяну взять Рукавишникова...

– Вот и все общение. Нам же нужен близкий круг Тиграна... Хотя ладно, пусть остается. Кто еще?

– Номер три – Марина Лагинская, организатор выставки Тевосяна. Она же готовила издание буклета, она же, как пишут, уговаривала Тевосяна сделать наброски декораций для спектакля местного театра... Активная женщина, работающая в сфере искусства.

– Дальше?

– Диана Шверник...

– Эта не считается, ее уже нашли и обработали, – сухо сказала Лика. Кирилл удивленно поднял брови – слишком уж это жестоко звучало: нашли и обработали. Впрочем, так оно и было на самом деле...

– Андрон Краснов. Это художник, который вместе с Тевосяном учился в Питере, но в гении не выбился, прозябал здесь, в Белогорске... Вроде бы он заходил к Тевосяну, когда тот вернулся в город.

– Будет номер четыре, – отметила Лика. – Все?

– Спонсор выставки Тевосяна, а также коллекционер его работ – директор ликероводочного завода Хамакулов. Я думаю, что если уж он был спонсором, да еще коллекционером, то не мог не общаться. Правда, я не очень понимаю, что он мог коллекционировать, если картины Тевосяна стоят по полмиллиона долларов. Никакой водкой не заработаешь на такое хобби...

– Давай запишем, а потом разберемся, – решила Лика. – У тебя все? Значит, теперь мои. Рукавишников, Шароватов – эти у меня тоже встречаются. Лагинская – тоже... А еще есть такая дама по фамилии Колокольни-кова, она утверждает, что была первой любовью Тевосяна еще во втором классе, а когда тот вернулся, у них снова вспыхнуло светлое чувство... Есть такая женская газета, "Ярославна" называется, так она там целые мемуары развернула...

– Номер пять, – согласился Кирилл. – Все?

– Я все больше боюсь, что убийца окажется не сумасшедшим, а нормальным, умным и расчетливым человеком, который таким образом зарабатывает деньги. У сумасшедшего может быть притуплён инстинкт самосохранения, а этот сделает все возможное, чтобы не попасться... У меня было такое ощущение, что там, возле дома Молочкова, кто-то смотрит на нас из темноты. – Лика поежилась. – Ты же говорил, что Игорь был еще теплый. Это значит, что мы разминулись с убийцей на несколько минут. А может, он еще даже и не успел выбраться оттуда, но он не выдал себя, не выскочил стремглав... Он все сделал неторопливо и без суеты. – Она вздохнула. – Как ты думаешь, Игоря уже нашли?

Кирилл посмотрел на часы – восемь вечера. Пора бы уже...

– Думаю, что да, – сказал он и не ошибся. Более того – к этому времени нашли также и госпожу Колокольникову.

И даже Мурзика.

Он просто не поверил своим глазам, когда увидел это. На всякий случай отошел назад, поставил чемоданчик на пол, достал из кармана записную книжку и открыл нужную страницу – там был только адрес, ни имени, ни фамилии. Номер квартиры совпадал. Он подумал, не выйти ли снова на улицу и не проверить ли номер дома, но спохватился – чего проверять, три раза посмотрел, прежде чем войти. Это уже паранойя какая-то получается...

Тем не менее дверь была закрыта и – что, собственно, и повергло его в шок – опечатана. Господи, да что же это случилось?

Он растерянно покружил по лестничной площадке, потирая подбородок и пытаясь сообразить, что же теперь делать. Наконец нетерпение перевесило здравый смысл, он прекратил кружения, встал перед дверью соседней квартиры, почему-то вытер о половичок ноги, откашлялся и нажал кнопку звонка.

Дверь ему не открыли. Прокричали изнутри:

– Чего надо?

– Извините, пожалуйста, – сказал он. – Я приехал, чтобы навестить своего родственника, он живет в соседней квартире. Бахтияров Марат. Вы не могли бы пояснить, что с ним случилось?

– Ха-ха, – сказали из-за двери. – Родственник, черта с два. Пожилой человек, а все туда же...

– Простите, куда туда же? – спросил он, переминаясь с ноги на ногу.

– Наркоман хренов! – рявкнули из-за двери. – Пошел вон отсюда, пока милицию не вызвали!

– Я родственник... – голосом обиженного в лучших чувствах интеллигента сказал он. – При чем здесь милиция? И где Марат?

– Нету твоего Марата, – злорадно ответили ему. – Был, да весь вышел!

– Не понимаю... – беспомощно проговорил он.

– Замочили твоего Марата! Это ты понимаешь? Или совсем уже по-русски ни бум-бум?!

– Как – замочили?! – Интеллигентность на миг слетела с него как шелуха. От злости он пнул дверь ногой. – Скажите толком, что там случилось!

– Ты, гнида, еще раз тронешь хоть пальцем мою дверь, – пообещали ему, – будешь в инвалидном кресле кататься остаток жизни! Менты твоего Маратика замочили! Потому что наша милиция нас бережет! А наркотиками торговать у нас запрещено! Хотя бы соседям мог бесплатно подкидывать иногда... Так нет, жадничал – вот его бог и наказал! И квартиру у него еще обыскали, и то, что нашли, забрали! Так-то, дед! Не светит тебе здесь...