Сергей Гайдуков - Мастер тату

– Я вас очень прошу, – сказал он. – Расскажите мне про дедушку Рафика.

– Вы знаете, как это называется? – спросила Лика, когда Лагинская оделась и заняла прежнюю позу – на софе, с новой сигаретой в тонких пальцах.

– Верховная Жрица. Кажется, так он это называл. – Лагинская улыбнулась краешками губ. – Тигран сказал, что теперь я буду видеть, что у меня творится за спиной.

– Потому что наколка на спине?

– Не только. Это было сказано в широком смысле. Видите ли, Тигран любил беседовать с людьми, причем не столько сам рассказывал, сколько слушал других...

– Немного странно, – сказал Кирилл. – Учитывая, что его жизнь была насыщена событиями...

– Именно, – кивнула Лагинская. – Я пыталась разговорить его, заставить рассказать о путешествиях, о знаменитостях, с которыми он был знаком... Но! – Она негромко рассмеялась. – Увы, каждый раз все это заканчивалось одним и тем же. Я начинала изливать ему душу, рассказывая про себя, про свою жизнь... Причем даже такие вещи, которые никому раньше не рассказывала. Про своих мужчин, про то, как они уходили, а я оставалась... Про то, как я сама пыталась стать художницей, но у меня не хватило то ли страсти к этому делу, то ли мне нечего было выражать в живописи... Тигран все это внимательно выслушал и сказал, что мне нужны глаза на спине. Чтобы более четко разбираться в вещах, чтобы принимать верные решения. Учитывая, что разговор проходил под мартини, неудивительно, что я согласилась... И вот результат.

– В вашем присутствии он ни с кем больше не вел таких же вот задушевных бесед? – спросил Кирилл. Перед этим, когда Лагинская говорила, он покосился на Лику – ее лицо стало неподвижным, задумчивым. Она как будто что-то вспоминала, эти воспоминания не были неприятными...

– Задушевные беседы... – Лагинская выпустила струйку дыма изо рта. – Это тоже странно. Тигран как будто постоянно нуждался в общении, он постоянно привечал каких-то людей, вел с ними вот такие же беседы... Причем люди были разные, большинства из них я не знаю, и большинство из них, я думаю, попадали в дом Тиграна в первый и в последний раз. Я не понимала, что у них может быть общего – это не были люди из интеллигентных кругов, не были богатые поклонники... Однажды я застала у него дома такого типичного – как это? – качка... Квадратная морда, стриженый затылок, спортивные штаны... Я изумилась – что общего может быть у Тиграна с этим человеком? Но Тигран – так странно – выпроводил меня тогда, сказав, что занят. И остался с этим стриженым.

– Может быть, это был сексуальный интерес? – предположил Кирилл.

– Я тоже слышала, что Тигран работал на два фронта, и с мальчиками, и с девочками... Но только слышала, не видела. А с этим стриженым – Тигран называл его Шнурок, представляете? – они просто говорили. Причем поначалу Шнурок был такой зажатый, напряженный, а потом буквально на моих глазах стал разговорчивым, заулыбался...

– Вероятно, Тигран угостил его чем-то из своих запасов, – сказала Лика.

– Учитывая, что один из вас трудится в правоохранительных органах, – заметила Лагинская, – я не буду комментировать эту тему. Мне кажется, что право на защиту я уже заработала. Разве нет?

– Конечно, – согласно кивнул Кирилл. – Я позвоню от вас, если не возражаете, и договорюсь об охране.

– Кого-нибудь помоложе, если можно, – пожелала Лагинская. – Помоложе, помускулистее... А вам я все же советую отправиться к Рукавишникову. Он, кажется, совсем замкнулся в себе после смерти Тиграна, но попытка – не пытка... Если хотите, я продиктую вам его адрес.

– Может, сослаться на вас, тогда он с нами поговорит?

– Дело не во мне, дело в Тигране, это он был учителем Рукавишникова, и это его слово имело бы какой-то смысл. Но Тиграна нет... И я могу понять Рукавишникова. Тигран был для него всем, а потом эта ссора, а потом новый ученик...

– Что? – Кирилл, который уже направился было к телефону, замер на месте. – Какой новый ученик?

– Был какой-то мальчик. Тигран его взял после того, как разругался с Рукавишниковым. Я видела его буквально пару раз мельком – худенький, молоденький, голубоглазый... Рукавишникова это и добило – он оказался так легко заменимым.

– А как звали этого нового мальчика? Куда он делся после смерти Тиграна?

– Я не знаю, – сказал Лагинская. – Так много тайн, так много странностей...

– И почему-то до вас это дошло только сейчас, – голос Лики был резким, почти обвиняющим. – Почему-то раньше вы не задумывались над происходящим вокруг Тиграна. Ну а сейчас задумываться уже поздно...

– Задумываться никогда не поздно, – спокойно ответила Лагинская. – Например, тебе, милочка, задуматься о своем неподобающем тоне...

Кирилл оторвался от телефонной трубки, вернулся в комнату и вытащил Лику под локоть – пока дело не дошло до потасовки. Он поставил Лику рядом с собой и стал заново набирать номер. Когда разговор закончился, Лика вопросительно посмотрела на оперуполномоченного. Было понятно, что Кириллу сказали нечто иное, нежели он рассчитывал.

– Они хотят, чтобы я сначала приехал в отделение и все объяснил, – безрадостно сообщил Кирилл. – Дело, которым я занимался, передали в прокуратуру, так что теперь все стало сложнее. Во всяком случае, моментально охрану Лагинской мы не добудем.

– Вряд ли стоит ей об этом говорить. – Лика разглядывала антикварное трюмо в прихожей, заставленное шкатулками и коробочками. – Если ты сможешь быстро убедить своих, тогда тебе стоит съездить на работу. Я подожду тебя...

– Не уверен, что все выгорит быстро, – сказал Кирилл, отводя глаза. – Видишь ли, после того как случилась вся эта история с Мурзиком, меня временно отстранили...

– То есть ты все это время...

– Все это время, – негромко, чтобы не донеслось до Лагинской, сказал Кирилл, – у меня не было права производить оперативно-разыскные мероприятия. Согласно закону, – усмехнулся он, вспомнив процедуру изготовления плаката.

– Но ты это делал, – сказала Лика. – И если это не требовали от тебя на работе, то кто же требовал? Зачем тебе это было нужно?

– Я помню, что ты сказала, – проговорил Кирилл, все еще держа трубку у щеки. – Что если я не найду убийц Алены, ты сама возьмешься за дело. И я не хотел, чтобы у тебя были неприятности. Потому что когда берешься за какое-то дело, в котором ни черта не понимаешь, то обязательно нарвешься на такие неприятности...

– Ты не представляешь, как ты прав, – сказала Лика. – И я благодарна тебе, что до сих пор ты со мной. Благодарна, что ты до сих пор мне помогаешь. И будешь помогать, ведь так?

– Надо ехать на работу, – пробормотал Кирилл и неожиданно ощутил на своей щеке влажное горячее прикосновение. И увидел вблизи небесно-чистые Ликины глаза. – Черт! – вырвалось у него. – Конечно, конечно, я буду тебе помогать... Если ты будешь помогать мне... – он протянул руки, чтобы обнять ее, но Лика увернулась и приложила Палец к губам: