Скотт Смит - Четыре степени жестокости

— Он подает нам сигнал, — сказала я.

— Подождет. — ответил Катлер. — Пусть сначала поговорит с Гарсией.

По рации послышался голос Руддика:

— Откройте дверь в блок «Б».

— Что за дела, вашу мать? — спросил Катлер. — В блоке «Б» по-прежнему неспокойно? — обратился он к Дроуну невинным голосом, а затем проговорил в микрофон: — Нам придется подождать распоряжений на ваш счет, офицер Руддик. Примите наши извинения.

— Господи, Катлер. — Я нагнулась и нажала на кнопку, которая открывала ворота и пропускала его в туннель.

Я знала, что переступила грань дозволенного. Каким бы подонком ни был офицер охраны, ты не можешь вмешиваться в работу тех, кто дежурит в «Пузыре». Это противоречило правилам. Катлер бросился ко мне, но неожиданно взмахнул руками в воздухе и упал со стула, будто кто-то прикоснулся к нему электрошокером.

Я ничего не поняла. Все произошло так неожиданно, точно случилось землетрясение. Я увидела, что Стоун склонился над Катлером и с силой ударил его. Лишь после этого я поняла, что в руке у Стоуна резиновая дубинка.

Я взглянула на Дроуна, ожидая, что он потрясен не меньше моего и готов шарахнуться в сторону. Но в ту же секунду я споткнулась и упала, моя левая рука с силой ударилась о бетонный пол, после чего я стукнулась об него подбородком.

Пару секунд я лежала на полу, потрясенная случившимся, не в силах сразу прийти в себя после падения. Затем кто-то помог мне подняться, грубо схватил за плечо и потянул, как куклу. В следующую секунду я кое-как поднялась на ноги и почувствовала, что резиновая дубинка прижалась к моей шее. Я стала извиваться и дергаться, но дубинка еще крепче надавила мне на горло, придушив все звуки, которые я пыталась произнести. Я перекатилась на пятки, пытаясь рассмотреть, что происходит передо мной. Дроун сидел за пультом управления, Катлер полулежал на полу, прислонившись спиной к приборной доске. На коленях у него валялся перевернутый стул.

— Боже, ты собираешься убить ее? — проговорил Дроун.

Голос позади меня ответил:

— Да, я убью ее, если ты не сделаешь то, что нужно.

Дубинка прижалась ко мне еще сильнее. Затем давление немного ослабло, и я смогла вздохнуть. Кашляя, моргая и судорожно сглатывая слюну, я увидела, как Дроун в тревоге склонился над приборной доской. Он бормотал:

— Ты этого не говорил. Ты не говорил мне ничего подобного.

Стоящий позади меня репортер Барт Стоун посильнее надавил на дубинку и велел Дроуну продолжать. Я посмотрела на Катлера. Его глаза были широко раскрыты, но не моргали. Мужество покинуло меня. Дроун стал по очереди щелкать выключателями. Лебедка заработала, механизм пришел в действие, и все камеры блока открылись. На мониторе я увидела Руддика, бегущего по длинному коридору в главный зал. На других мониторах появились заключенные. Они, как муравьи, выбегали из своих камер и бросались за ним в погоню Мне хотелось, чтобы у него все получилось. Я хотела, чтобы Руддик успел добраться до главного зала. Но когда он добежал до последней двери, она оказалась запертой. С замиранием сердца я наблюдала, как он повернулся к ним лицом. Взяв в руки дубинку, стал размахивать ею, отбиваться, пока тугой клубок из тел не поглотил его.

У меня подкосились ноги. Стоун, продолжая прижимать дубинку к моему подбородку, позволил мне опуститься на стул и заставил откинуться так сильно, что мои ноги развернулись, как у лягушки. Когда же я попыталась немного ослабить давление дубинки, он прижал ее еще сильнее, и мне пришлось опустить руки.

— Дроун, что ты делаешь? — Я судорожно хватала ртом воздух.

Он мне никогда не нравился. Я презирала этого подхалима, но была так потрясена, что не удержалась и задала этот вопрос. Мои слова будто освободили его от заклятия. Дроун встал, с ужасом глянул на меня и… бросился бежать. Стоун посмотрел на меня с не меньшим удивлением, чем я на него, но даже не двинулся с места, как будто конец его дубинки прилип к моему горлу. Дроун выскочил через дверь и бросился в зал. Стоун толкнул меня дубинкой с такой силой, что едва не сломал мне шею. Он крикнул Дроуну, чтобы тот остановился, но Дроун продолжал бежать, пока не добрался до двери и не исчез в административном корпусе.

Самые худшие мои кошмары стали реальностью. Меня бросили одну, наедине с этим монстром, с чудовищем в костюме защитного цвета, которое стояло у пульта управления.

— Ладно, без него разберемся. — Передышка закончилась, он снова положил дубинку мне под подбородок и поднял голову. — Ты сделаешь это, б…!

«Что я должна сделать?»

Мы поплелись к пульту управления, как страшный четырехлапый зверь.

— Открывай все камеры!

Я отказалась подчиниться и даже не пошевелилась, но почувствовала, что он убрал одну руку с дубинки, продолжая крепко держать ее второй, его пальцы проникли мне под жилет и под рубашку, раздвинув ее, как тонкие занавески. Его горячее дыхание обжигало мне шею. Значит, теперь он решил изнасиловать меня. Забрался мне под лифчик и сжал мою грудь. Я закрыла глаза, ожидая, что теперь он попытается расстегнуть ремень и стащить штаны. Но внезапно он схватил меня за сосок большим и указательным пальцами и стал выкручивать его так, что резкая боль пронзила меня. Затем он ударил меня лицом о приборную доску и прошипел на ухо, чтобы я открывала все камеры. Я не могла пошевелиться, и он отшвырнул меня. Наконец-то освободившись от его хватки, я упала на пол, так и не оправившись от потрясения.

В ярости он ударил кулаком по пульту управления, не зная, что делать. Хотел открыть проход в центральный зал. Но эти переключатели находились не на доске, а на специальной панели под главным монитором. Я попыталась уползти и последовать тем же путем, что и Дроун, — выбраться из «Пузыря» в зал, но он снова пришел в ярость:

— Открывай, тварь!

Он подошел ко мне и ударил по лицу. Моя голова откинулась назад. Удар был несильным, но полностью застал меня врасплох. Я скорчилась, лежа на спине и закрывая лицо руками. Его ярость достигла апогея. Он наступил мне ногой на пах: сначала осторожно, словно проверял прочность льда на озере, а затем надавил со всей силы так, что у меня перехватило дыхание.

— Ты что, уснула?

Когда он ослабил давление, боль обрушилась на меня с прежней силой, и я свернулась клубком, зажимая руки между ног. Он снова ударил меня, на этот раз ногой по заду. Боль в копчике разлилась по позвоночнику, отдаваясь во всех нервных окончаниях.

— Открывай! — рявкнул он.

Я больше не сопротивлялась и, запинаясь, объяснила, где найти выключатели. Я слышала, как он начал быстро переключать их, затем лебедка на железных воротах заскрипела.

Мгновение спустя он вернулся и перешагнул через меня, демонстрируя полное равнодушие. На смену надменности пришла жуткая самонадеянность. Мне больше не хотелось злить его или напоминать о том, что я еще жива и могу оказать сопротивление. Случившееся по-прежнему не укладывалось у меня и голове. Он хорошо знал это место. Знал, что делать, двигался быстро, но при этом экономно расходовал силы. Без сомнения, его поведение — часть хорошо спланированного заговора. Он не репортер. И это была не экскурсия по тюрьме. Мне пришлось иметь дело с заранее подготовленным вторжением. Забыв о чувстве самосохранения, я схватила валяющуюся на полу бутылку из-под очистительного средства, перекатилась на бок и прицелилась в него.