Скотт Смит - Четыре степени жестокости

— Похоже, вам, надзирателям, не всегда удается держать ситуацию в своих руках.

— Система зашиты разработана таким образом, что у нас очень мало возможности воздействовать на изначально нестабильную обстановку. Все дело в численном соотношении. У нас недостаточно надзирателей, которые могли бы осуществлять полный контроль за всем, что происходит в тюрьме. Напишите об этом и укажите в качестве достоверного источника мою фамилию. Правительство выделяет слишком мало средств, чтобы мы могли выполнять работу надлежащим образом, а в результате люди оказываются в опасности. Не только надзиратели, но и зэки. — Я уже предвкушала, как прочитаю обо всем в газете.

— Полный контроль… — пробубнил журналист. — Это смахивает на паранойю.

— Зэки постоянно пытаются лишить нас возможности контролировать ситуацию. Стараются ранить нас, обмануть, запугать, подчинить себе, подкупить офицеров охраны и других заключенных. Что это по-вашему: паранойя или единственный правильный ответ в сложившихся обстоятельствах?

— Именно это я и пытаюсь выяснить.

Свет в пустынном главном зале был приглушен.

— Думаете, мы сможем войти туда? — спросил Стоун.

Я молча направилась к «Пузырю». Я не видела, что происходит внутри, но все же встала перед дверью и позвонила, чтобы меня пропустили. Мне было интересно, приехал ли Дроун или Катлер там один?

Зарешеченная дверь не открылась, словно сидящие внутри раздумывали, зачем я вообще пришла сюда.

— И что дальше? — спросил Стоун. Он либо не обратил внимания на неожиданную заминку, либо был слишком взволнован и не замечал подобные мелочи.

Затем дверь щелкнула.

— Мы посидим здесь немного, — ответила я. — Думаете, так просто работать без перерыва?

Я захлопнула за собой тяжелую дверь, вместе со Стоуном поднялась по лестнице из пяти ступеней, и мы оказались на платформе «Пузыря».

Катлер, большой, толстый и веселый, отвернулся от монитора. Дроун с мрачным видом проверял кнопки около мониторов, делая вид, будто очень занят. Вероятно, расстроился из-за того, что снежная буря помешала ему выполнить столь почетную миссию.

— Как вы тут поживаете? — спросила я.

— Хочешь показать нашему приятелю писателю, кто на самом деле управляет тюрьмой? — спросил Катлер.

Стоун, словно по сигналу, начал задавать вопросы, и ребята с удовольствием отвечали ему.

— Здесь находится наш главный командный пункт, — объяснил Катлер. Он любил, когда ему уделяют внимание. — Здесь мы можем получать данные со всех камер видеонаблюдения, установленных у дверей и о коридорах. Точно такая же система имеется в административном корпусе и у главных ворот.

Я подошла к панели управления, чтобы взглянуть на мониторы, делая вид, что мне самой любопытно. На третьем ярусе в блоке «Б» было пусто и темно.

— А почему это место считается главным командным пунктом, если у вас есть еще два точно таких же?

— Такова традиция, — засмеялся Катлер. — Верно, Дроун?

Дроун ничего не ответил и положил руки на панель управления. Он пребывал в мрачном и замкнутом настроении, которое иногда охватывает надзирателя, после чего он часто совершает необдуманные поступки, например, может побить жену. Я смотрела на мониторы. Катлер продолжал вещать.

— Обычно, если происходит что-то из ряда вон выходящее, мы реагируем первыми. И хотя находимся на защищенной территории, у нас тут до хрена оружия.

— И где же оно? — спросил Стоун. — Я ничего такого не вижу.

— Там, внизу. — Катлер указал на люк. Над лестницей висел перевернутый значок радиации. — У нас под ногами настоящий арсенал. И зэки знают, что мы в любой момент можем им воспользоваться. Они чувствуют нашу силу. Понимаете?

— Я в этом не уверен, — возразил Стоун.

— Тогда давайте я вам кое-что покажу.

Я с тревогой оглянулась, не зная, что замышляет Катлер.

Он поднял с пола стоящую у его ног бутылку из-под бытового чистящего средства с насадкой, а затем переключил микрофон на блок «Б». Нагнувшись к микрофону, он громко и с выражением проговорил:

— Спокойной ночи, мальчики. Сладких вам снов.

Затем поднял бутылку и хорошенько потряс ею перед микрофоном так, чтобы ее содержимое громко захлюпало.

Я заметила тень на втором ярусе блока «Б» — темную фигуру надзирателя, который поднимался по лестнице. Услышав резкий звук, он дернулся. Вероятно, голос Катлера гремел как голос с небес, а бульканье — как шум штормовых волн, разбивающихся о скаты. Я подумала, что это наверняка был Руддик. Он шел к камере Фентона.

Катлер рассмеялся и выключил микрофон.

— В этой бутылке ХР, — объяснил он. — ХР означает химический реагент. Мы сами смешиваем его. Пропорции зависят от настроения, а также от индивидуальных предпочтений надзирателя. Зэки шарахаются от этого звука, как кошки. Стоит один раз прыснуть в них этим, и они уже точно не захотят повторения. Эта штука работает лучше старого дедовского способа, когда нам приходилось разряжать перед микрофоном ружье. К тому же это намного изощреннее, не так ли? И не нужно возиться и заполнять бумажки.

Он посмотрел на Дроуна, а затем на меня в поисках поддержки. Но у нас обоих не было настроения отвечать ему.

— Круто, — вместо нас отозвался Стоун. — А вы можете показать, как управляетесь с вашими дубинками? Вы и правда называете их палками-е…лками?

Катлер рассмеялся:

— Но мы никогда не говорим так в присутствии женщин.

Стараясь больше не привлекать к себе внимание, я наблюдала, как Руддик добрался до третьего яруса в блоке «Б» и пошел по коридору вдоль белой линии, стараясь держаться на расстоянии полуметра от камеры. Он миновал камеру Фентона, и я заметила, как что-то мелькнуло, — он бросил пакет через решетку. Я почувствовала огромное облегчение.

Все кончено. Мне хотелось, чтобы Руддик как можно скорее вернулся.

Катлер снова отвернулся от меня и уставился на монитор. Возможно, краем глаза он заметил передвижения Руддика? На его месте большинство офицеров охраны наверняка бы промолчали. Но этот парень не мог обойти вниманием нашего штатного доносчика.

— А кто там делает обход? — спросил он, внимательнее вглядываясь в монитор.

— Не знаю, — ответила я. — Может, дежурный по блоку?

На наблюдательном посту никого не было. Я прекрасно знала об этом. Это противоречило правилам, но часто случалось во время ночных дежурств, когда надзиратель решал немного прогуляться.

— Сегодня там должен дежурить Гарсия, — сказал Катлер. — Но у него заболел живот, и он пошел в туалет в административный корпус. Я не видел, чтобы он возвращался. А ты, Дроун?

— Не-а, — ответил Дроун.

— Это же Руддик. — Катлер не скрывал злорадства.

Руддик добрался до конца коридора, быстро, даже слишком быстро, как мне показалось, спустился по лестнице и остановился у двери.