Скотт Смит - Четыре степени жестокости

— Кали, это Барт Стоун, журналист из «Пресс таймс».

Если бы он назвал этого человека Санта-Клаусом, это вызвало бы у меня меньше удивления. Нас посетил сам Барт Стоун.

Я представляла его иначе. Достаточно крепкий, он скорее походил на военного корреспондента, чем на журналиста городской газеты. У него были светлые волосы, загорелая кожа и немного съехавший набок нос, видимо, сломанный когда-то в драке. После всех его статей мне ужасно хотелось сказать ему какую-нибудь колкость, но вместо этого я неожиданно пожала ему руку.

Затем Уоллес стал расписывать меня Стоуну как примерного сотрудника. Он хотел, чтобы Стоун получил обо мне полное представление и понял, что я — образцовый надзиратель современного исправительного учреждения. Я получила образование в колледже, прошла военную подготовку, умна, хорошо разбираюсь в психологии, в особенностях субкультуры заключенных, целеустремленная и дисциплинированная. Но при этом достаточно гибкая, умею найти выход в экстремальной ситуации, сохраняю хорошую физическую форму и не боюсь даже самых матерых уголовников.

Несколько месяцев назад я непременно растаяла бы от подобной лести, но теперь неподвижно сидела на своем стуле и смотрела на них с абсолютно равнодушным видом.

Свою речь Уоллес закончил заявлением о том, что недавно я была удостоена особой чести и пополнила ряды элитного Отряда быстрого реагирования, став третьей женщиной-надзирательницей в тюрьме, которая может участвовать в подавлении мятежа. Он не упомянул, что этому назначению предшествовала моя жалоба о дискриминации, где упоминалась его фамилия.

Стоун заговорил хриплым голосом любителя курения и музыки в стиле кантри и сообщил, что рад познакомиться со мной.

— Признателен за то, что вы согласились показать мне тюрьму.

Показать тюрьму? Я покосилась на Уоллеса.

— Извините, я немного не в теме. — Я изобразила радость и удивление.

— Я уже несколько недель общаюсь с мистером Стоуном. С тех самых пор, как он написал свою первую статью о нас. Я пытался немного просветить его, рассказать правду о нашей работе, о том, с какими трудностями и опасностями нам приходится сталкиваться. Чтобы получить лучшее представление о нашем учреждении, мистер Стоун попросил устроить ему экскурсию по тюрьме. Но он не хочет, что называется, проторенных дорожек. Ему интересно пройти в тюремные блоки. И я не смог найти более подходящего человека, способного провести эту экскурсию, чем вы, офицер Уильямс. Думаю, это прекрасная возможность для мистера Стоуна познакомиться с вами.

Затем Уоллес несколько минут рассказывал Стоуну обо мне, о нас и о том, что мы делаем. У меня возникло чувство, что он использует меня как приманку, чтобы выяснить, как далеко Стоун намеревается зайти в своих репортажах и каковы его планы относительно меня. Возможно, он считает меня совсем уж никчемной и бесхарактерной.

Уоллес попытался объяснить Стоуну мое смущение:

— Я ничего не говорил офицеру Уильямс о вашем визите. Хочу, чтобы она провела свое обычное дежурство без всякой дополнительной подготовки, а вы будете сопровождать ее во время обхода. Так вы лучше сможете понять принцип работы тюрьмы. — Затем Уоллес обратился ко мне: — Мистер Стоун будет следовать за вами во время обходов, будто он — новый надзиратель на своем первом дежурстве. Постарайтесь вести себя как обычно, будто с вами никого нет. Это позволит мистеру Стоуну увидеть, чем мы занимаемся на самом деле, как работаем с зэками и с какими трудностями сталкиваемся постоянно. — Уоллес пожал плечами с мрачным видом. — К сожалению, ночь сегодня не очень спокойная. Хотите — верьте, хотите — нет, но непогода сильно взбудоражила зэков. Но поскольку мистер Стоун все же приехал к нам, мы подготовились к его визиту и начнем сразу после того, как все камеры будут закрыты. То есть через сорок минут. Я не хочу, чтобы вы лично сталкивались с зэками, мистер Стоун, это необходимая мера предосторожности, но, думаю, вы получите максимально объективное представление о жизни в тюрьме, которое доступно большинству гражданских. Должен, однако, предупредить: ваше присутствие в тюремных блоках может спровоцировать враждебность и грубость со стороны заключенных. Офицеру Уильямс предоставлена полная свобода в оценке безопасности той или иной ситуации, и последнее слово всегда остается за ней.

Стоун счел своим долгом высказаться:

— Так всегда и бывает. Стоит появиться репортеру, как жизнь в тюрьме меняется кардинальным образом.

Ну конечно, мир вращается исключительно вокруг тебя, засранец. Все эти шуточки слишком явно направлены в мой адрес. Естественно, я не сдержалась и попросила смотрителя о возможности переговорить с ним с глазу на глаз. На несколько секунд в комнате повисла неловкая пауза, затем Стоун хлопнул себя по коленям и сказал, что ему нужно наведаться в уборную перед тем, как мы отправимся на экскурсию.

Оставшись наедине со смотрителем, я не знала, что сказать. Как говорить с начальником, которого пытаешься уличить в незаконной деятельности? Но я считала, со мной обошлись несправедливо, и это подтолкнуло меня к действиям.

— Мне не нравится эта идея. По графику у меня сегодня дежурство в «Пузыре». Я не должна делать обход.

Мне нужно оказаться в «Пузыре». Я должна находиться там в тот момент, когда Руддик совершит передачу. Я хотела наблюдать за ним с безопасного расстояния и убедиться, что сделка состоялась.

— И вы не можете просить меня сопровождать репортера, который пишет обо мне гнусную ложь.

Уоллес кивнул, словно хотел показать, что полностью согласен со мной, а затем, к моему изумлению, предпринял попытку извиниться:

— Знаю, знаю. Это выходит за рамки твоих обязанностей. Я старался отменить этот визит из-за плохой погоды. Но не смог дозвониться до Стоуна. Если честно, я думаю, он специально не отвечал на мои звонки, потому что очень хотел проникнуть сюда. Его должен был сопровождать Дроун, но он застрял в дороге.

— А как же моя смена в «Пузыре»

— Ты возьмешь на себя дежурство Дроуна. Катлер посидит в «Пузыре», пока не приедет Дроун.

Я рассмеялась.

— Значит, вы и не собирались делать из меня гида? Я была лишь запасным вариантом.

Его лицо снова приняло суровое выражение. Я понимала, что спровоцировала эту реакцию.

— Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, Кали. Ты — не запасной вариант. Ты прекрасно справляешься с работой. Если бы в нашем штате было десять Кали Уильямс, я мог бы спать спокойно.

— Почему-то не верю, что вы говорите искренне, — усмехнулась я. — Вы отклонили мою просьбу, и по вашей милости я целый месяц пыталась выбраться из дерьмовой истории с Хэдли, хотя не делала ничего дурного. — Горечь переполняла меня, я не смогла удержаться и выплеснула все наружу.