Марина Серова - Девочка, которая лгала

Остается признать — я сама виновата. Так глупо подставиться!

Эти фотографии казались мне забавными, они были сделаны на приватной вечеринке. Там было много шампанского, бассейн с подсветкой и только свои, ни единого папарацци.

Меня фотографировала подруга, то есть девушка, которую я считала подругой в те времена. Нам, помню, было очень весело. Протрезвев, я попросила ее стереть из памяти телефона фотографии, но те, что она прислала мне, сохранила на память. Уж очень удалась та вечеринка…

Помнится, еще совсем недавно я посмеивалась над Сташевичем и его проблемами с неизвестно откуда взявшейся дочкой. Так вот тебе, Охотникова, получай!

Шантажист не блефовал — будь я бухгалтершей, которая позволила себе лишнего на корпоративе, это было бы неприятно, но не смертельно. А в моем случае речь шла о профессиональной репутации, о моей карьере — самом дорогом, что у меня было в жизни.

За время работы в провинциальном Тарасове я обзавелась солидной клиентурой. А кто захочет нанять телохранителем дамочку, которая вытворяет такое?

Следующее утро я планировала посвятить разборкам с шантажистом, но меня ждал сюрприз — у Мэри Поппинс выходной.

А я так привыкла полагаться на дипломированную воспитательницу! Но Марии был необходимо отдых, поэтому я отпустила ее.

Мне было позарез нужно в город, и я решила проблему просто — прихватила Лу с собой. У меня в машине девочка в безопасности. К тому же малышка еще не выходила из дому после болезни, поездка ее развлечет. Заодно навестим доброго Айболита, совместим приятное с полезным.

Марина еще не встала, дверь в комнату хозяйки была закрыта — накануне Лазарева вернулась поздно, и я решила ее не тревожить.

Лу была на седьмом небе от счастья.

Некоторое время заняла возня с детским креслом, но, в конце концов, мне удалось и это.

Малышке ужасно понравилась моя ухоженная машинка, а больше всего впечатлил пистолет в наплечной кобуре.

Девочка радостно заявила: «Пусть теперь приходят хоть десять медведей, они ничего нам не посмеют сделать!»

Я отметила про себя, что словарный запас у малышки Лазаревой порядком увеличился.

Настроение у меня было превосходным.

Сегодня я решу все проблемы, разберусь с шантажистами — с этой мерзкой Марианной, что портит кровь Сташевичу, и с собственным присосавшимся ко мне кровопийцей. И все будет просто отлично!

На радостях я газанула так, что мужик с пневматической трубой отпрыгнул в сторону. На этот раз работяга сдувал снег, который намело на тротуары.

Лу помахала мужику ладошкой, рабочий отвернулся.

Может, его грызла классовая ненависть к дамочкам, которые с утра пораньше едут развлекаться, в то время как он вынужден в такой собачий холод бродить по улицам с идиотской трубой. А может, просто не заметил маленькую Лу.

Было всего восемь утра, суббота, поселок еще спал.

Да и в городе было пустовато — мало машин и прохожих.

Клиника Агеева уже открыла двери для пациентов. Нас с Луизой встретили как дорогих гостей и проводили в кабинет, где в императорском кресле, сверкая очками и лысиной, восседал хозяин.

Юрий лично осмотрел маленькую пациентку и признал, что Луиза совершенно здорова.

— А гулять мне можно?

— Можно.

— А мороженое?

— Можно, — кивнул Агеев.

— Женя, поехали есть мороженое! — немедленно завопила девочка. — Знаешь, могу съесть сто порций. Однажды я съела пятьдесят, а больше не смогла.

— Вижу, считать ты учишься быстро, — ухмыльнулся доктор. — До свидания, леди!

Усадив маленькую принцессу в машину, я пристегнула ее и сказала:

— Знаю отличное место, где можно поесть мороженого. Хочешь ко мне в гости?

Лу захлопала в ладоши.

Дом встретил меня пыльной тишиной. Как же быстро я привыкла возвращаться в уют и тепло…

После «Сигмы» эта квартира была моим единственным домом, причалом, посадочным аэродромом, тихой гаванью. Но главным человеком в моей жизни была Мила.

Престарелая тетушка порой раздражала меня, иногда смешила, частенько доводила до белого каления, но всегда принимала такой, какая я есть.

За эти три недели я изредка звонила тетушке, но, надо признаться, была даже рада отдохнуть от постоянной заботы и беспокойства.

Свинюха ты, Охотникова!

Я поклялась звонить тете каждый день, критическим взглядом окинула цветочки… да, как-то я про них забыла… проще к тетиному приезду завести новые.

Так уже бывало: уезжая, Мила давала мне строгий наказ поливать ее герани и хлорофитумы, а я, увлеченная работой, напрочь забывала. Так что в последний день я совершала судорожный рейд по цветочным магазинам, а Мила потом искренне удивлялась, как это так сильно разрослись фиалочки. Не иначе цветочкам нравится Женечкина забота…

В морозилке у меня лежал брикет мороженого.

Я наложила Лу целую вазочку, щедро полила вареньем и вручила самую маленькую ложечку, какую только могла отыскать.

Именно так давным-давно поступала моя мама, она была врачом, и хотя я почти никогда не болела — травмы и синяки не в счет, — всегда беспокоилась обо мне.

Пока Лу лакомилась мороженым, я сделала то, ради чего приехала, — включила компьютер и вышла в Интернет.

На часах было ровно десять.

Теперь Странник получил доступ к моей машине. Посмотрим, что он сможет накопать.

Я решила не терять время понапрасну и открыла сайт клиники «Вита», в которой, как утверждал Сташевич, его Марианна делала генетический тест.

Клинику эту я знала — там работала одна милая женщина, которая мне кое-чем обязана. Дорогая клиника с хорошей репутацией.

На главной странице сайта красовалось белоснежное здание с зимним садом. Поскольку фасад был прозрачным, пальмы, что покачивались за толстым стеклом на фоне сверкающего снега, выглядели эффектно.

— Красивый домик, — Лу подошла и остановилась, положив голову мне на плечо. Ткнула пальчиком в экран и сказала: — А вон там водопад!

Я замерла, стараясь не спугнуть неожиданную удачу.

— А ты разве была там? В этом красивом домике?

Девочка шмыгнула носом и сообщила:

— Мы там были с папой. Давно.

Лазарев возил дочку в клинику? Зачем?

— И что вы там делали? — осторожно спросила я.

— Сидели на стульчиках, — вспоминая, Луиза завела глаза к потолку. — Потом мне дали полизать ватку.

— Что полизать?

— Ватку такую на палочке. Она невкусная, — сморщилась Лу. — И сунули ее в такую стеклянную трубочку. А потом мы видели единорога. И принцессу. И двух ежиков.

Дальше я не слушала. Лу еще долго лопотала что-то о говорящих ежиках, но у меня перед глазами стояла картинка — ватка с образцом слюны девочки в стерильной пробирке.

Леонид Лазарев возил дочь в клинику, чтобы сделать генетический тест.