Марина Серова - Девочка, которая лгала

Ага, значит, мы с Ольгой Сергеевной ошибались. Ну ничего, в запасе у меня вторая версия — ничуть не менее убедительная.

— Она вас шантажирует, да? — Вопрос был, что называется, в лоб.

Сташевич медленно поднял взгляд, и я поняла по его изменившемуся лицу, что моя вторая догадка верна.

Спустя пятнадцать минут мы уже пили кофе в его кабинете. Изумленная секретарша сделала вид, что не узнает меня.

Кофе был все так же хорош, а рассказ еще интереснее.

— Она появилась недели три назад, — начал Сташевич.

После этого пожилой юрист надолго замолчал.

Конечно, кому приятно рассказывать о себе всякие гадости! А ведь жертва шантажа потому и жертва, что однажды совершила нечто… неаппетитное. Человек, которого не в чем упрекнуть, в полной безопасности. А вот тот, кто совершил проступок, пусть даже мелкий, уже в зоне риска.

— Чем она вас шантажирует? — в упор спросила я, видя, что Сташевич не спешит поделиться своей тайной.

— Марианна утверждает, что она моя дочь, — так же прямо ответил Иосиф Леонидович.

Марианна?!

Дочь?!

— Послушайте, ведь мы не в бразильском сериале живем, — разозлилась я, — как это можно не знать, что у тебя есть дочь? Да еще такая взрослая.

Сташевич вздохнул:

— Сразу видно, Евгения, что вы человек современный. Как сейчас у вас все просто! А в мое время существовала такая вещь, как курортный роман. Слышали про такое?

Я откинулась на спинку кресла. Так вот в чем дело!

Однажды на курорте примерный семьянин Сташевич изменил своей супруге, а теперь его настигло белокурое возмездие ростом метр семьдесят!

— Не понимаю, в чем проблема, — я отхлебнула кофе. — Подумаешь, изменили вы своей жене. Это было четверть века назад! Мне кажется, поздновато плакать по пролитому молоку…

— Женя, вы не понимаете, — Сташевич поднял на меня страдальческий взгляд. — Я не могу допустить, чтобы Маргарита узнала! Столько лет мы гордились своей верностью друг другу. Все вокруг убеждены, что мы прекрасная пара. Не так давно отпраздновали золотую свадьбу. Нам подарили картину «Лебединая верность», два на полтора метра… висит в гостиной. Вот только детей у нас не было… Но и об этом мы не жалели. Мы много путешествовали, Маргарита разъезжала по миру с филармоническим оркестром, для нее студенты консерватории были как собственные дети. Мы были счастливы.

Иосиф Леонидович вздохнул и закончил:

— Я даже не подозревал, каким счастливым был всего три недели назад. Я не ценил, и вот мне расплата…

— Послушайте, — разозлилась я не на шутку, — эта ваша… Марианна, она предоставила какие-нибудь доказательства? Или вы, простите, поверили ей на слово?

— За кого вы меня принимаете! — оскорбился адвокат. — Разумеется, предоставила. В противном случае я не стал бы с ней и разговаривать!

— И что же это такое, если не секрет?

— Какие уж теперь секреты, — понурился юрист. — Во-первых, свидетельство о рождении.

— Подделка! — тут же ввернула я.

— Во-вторых, письма ее матери. Точнее, мои письма к ней.

— А кто ее мать? — не утерпела я.

— Совсем простая девушка, работница с прядильной фабрики, — слегка смутился Сташевич. — Но очень милая и обаятельная.

— И где она сейчас?

— Настя умерла лет пять назад, — понурился адвокат, — но письма совершенно определенно мои. Я написал ей дважды — один раз, чтобы узнать, как она добралась домой, в свою Тулу. А во втором письме я попросил прекратить переписку. Жена могла догадаться.

Ага, и образ пляжной возлюбленной уже поблек в памяти…

— Разумеется, я понятия не имел, что Настя ждет ребенка! — спохватился Сташевич.

— А если бы имели? — Я критическим взглядом смерила юриста.

Не поверю, чтобы ради Насти с тульской фабрики Сташевич отважился разрушить свой идеальный брак, налаженную жизнь, бросил бы любящую супругу, которая создавала ему уют и все условия для благополучной жизни, и помчался в провинцию воспитывать случайно зачатого ребенка.

— Если бы знал… вероятно, я помогал бы ей деньгами, — честно ответил Сташевич, — принял бы участие в судьбе дочери…

Я задумалась, потом тряхнула головой:

— Все равно не верю! К вам заявляется девица, утверждает, что она… как ее там… Марианна Иосифовна Сташевич… кстати, совершенно невероятное имя… предъявляет какие-то бумаги и вы ей верите?

— Но она сделала генетический тест! — вскричал Иосиф Леонидович. — Показала распечатку из клиники «Вита», там определенно сказано, что вероятность отцовства более девяноста пяти процентов!

— Позвольте, а где девушка взяла ваш генетический материла для анализа? — изумилась я. — Только не говорите, что вы облизывали конверт, когда заклеивали письма, и образцы вашей слюны двадцатипятилетней давности…

Сташевич обиженно посмотрел на меня:

— Вы напрасно иронизируете, Евгения. Дело чрезвычайно серьезное! Во всяком случае, для меня это вопрос жизни и смерти.

— Простите! — Я прижала руки к груди и слегка поклонилась. — И так вы не ответили на мой вопрос.

— Марианна утверждает, что позаимствовала ложечку в кафе, где мы с супругой пили кофе с пирожными. Говорит, что достаточно слюны для проведения экспертизы.

Да, генетический анализ — сильный аргумент.

Я побарабанила пальцами по колену. Что-то не клеилось во всей этой истории.

— Скажите, Марианна приехала из Тулы, остановилась в гостинце «Моравия», украла ложечку, сделала генетический тест и явилась к вам в контору. Что ей нужно от вас?

Сташевич удивленно уставился на меня.

— Извините?

— Чего она хочет? Три недели ваша так называемая дочь живет в нашем городе. Я так понимаю, что ваши встречи происходят достаточно регулярно, судя по тому, что вы не уделяете работе столько времени, как раньше, — я не удержалась от шпильки в адрес адвоката.

— Да-да, я и сам задумывался над этим, — поморщился Сташевич. — Я человек прагматичный, в стечение обстоятельств не верю… да и чувствам не слишком доверяю, привык опираться на факты. Понимаете, Евгения, все не так просто. Вначале я испытывал настоящий шок. Мне понадобилось время, чтобы осмыслить случившееся. Как раз незадолго до этого мы с вами занялись делами семьи Лазаревых. Потом я, пожалуй, был даже рад и горд.

Сташевич смущенно кашлянул.

— Марианна так красива, и мысль, что она моя дочь, тешила самолюбие.

Да уж, всякому приятно оказаться папочкой длинноногой блондинки… Если бы Марианна оказалась толстенькой коротышкой, Сташевич так легко не повелся бы.

— А потом… однажды вечером Марианна завела разговор о своих материальных проблемах. Намекнула, что не прочь пожить в нашем городе, вот только жилья у нее нет. Да и машина не помешает.

Сташевич покосился на меня. Я сделала непроницаемую физиономию в стиле «агент два ноля».