Марина Зосимкина - Ты проснешься

На что Надежда Михайловна гордо ответила:

— Я никогда не вру!

И опять расхохоталась.

— Какая же тетка хорошая. Отличная тетка, — думала о ней Катя, возвращаясь в свою берлогу. — И объяснять ей ничего не надо, все она прекрасно понимает. Жаль только, что и не любит никого. Хотя кто сейчас кого любит?..

И посмотрев на часы, Катя решила, что уже можно звонить Викусе.

С рюкзачком через плечо и большим полиэтиленовым пакетом в правой руке, который был набит под завязку провизией «неотложная скорая помощь», то есть батоном хлеба, двумя пачками пельменей — одной их не накормишь, кетчупом и мороженым «48 копеек», три брикета, Катя вошла в подъезд и остановилась у почтовых ящиков.

Проверить? Не проверять? Проверить.

Обнаружилось несколько листовочек про остекление и пиццу, а также газета «Центр плюс», а открыток никаких не было. Это внушало надежды на то, что…

Ну как на что?.. На то, например, что некто, нацелившийся вредить Катерине, передумал. Или забыл про нее. Или нашлись у него другие более важные дела, чем мотать нервы и пугать ни в чем не повинную одинокую, — нет, независимую! — молодую женщину, которой даже и посоветоваться не с кем.

Подъездная дверь хлопнула, сзади раздался топот ног, короткие смешки и шумное дыхание от быстрой ходьбы. Катя оглянулась, посторонилась, чтобы не сбили ненароком, и усмехнулась, потому что это ввалились Вика и Гена, ее дорогие сегодняшние гости.

Загалдели, здороваясь, Гена выхватил у Кати увесистый продуктовый пакет, Вика тут же сунула в него нос и убедилась, что мороженое есть, Катя вызвала лифт, Вика отпустила пакет и теперь висела на Кате. Катя невпопад спросила про уроки, физиономии покислели, Катя раскаялась.

«Интересно, я недавно сделалась занудой или была такой всегда, но не замечала?» Хотела исправить бестактность, но тут они доехали, и парочка, оттеснив хозяйку, рванула мимо ванны на кухню и уже вовсю хозяйничала возле плиты.

В основном хозяйничала Викуся, поскольку строптивый норов Катиной кухонной техники знала лучше, чем Генка. Ворча: «Когда, наконец, в этом доме появится нормальная плита», дернула красный рычажок на газовой трубе, выбила искру их пьезозажигалки и долго ждала, когда же появится пламя. Пламя пыхнуло, Вика взвизгнула, шмякнула на конфорку кастрюльку с водой, вскрыла пельмени, встала над кастрюлькой, уперевшись руками в тощие бока. Процесс пошел.

Потом Гена очень мужским движением выставил посередке стола бутылку «Пепси», и Катя решила не напоминать, что руки перед едой мыть все же надо.

Викуся быстренько достала тарелки, набросала на них горячих пельмешков тремя равными кучками, уселась, и гости принялись споро их убирать, особенно не пережевывая.

Катя сидела, недоуменно наблюдая процесс поедания. Она заподозрила неладное, и подозрения подтвердились.

— Сбежали? — поинтересовалась она как можно более спокойно и иронично. На самом деле она испугалась, ведь следствие же идет, убийца не найден, а эти сбегать удумали.

— Катерина Евгеньевна, мы же сейчас уже назад, нас не хватятся, сто пудов, — промычал Генка, запивая пельмени «Колой».

— А почему вас, собственно, не отпустили? Двоек нахватали? Или почему?

Вика вздохнула, а потом вдохновенно зачастила:

— Теть Кать, ты не обидишься? Я Генке про открытки эти дебильные рассказала, так он считает, что надо устроить засаду. Может с пацанами поговорить. Покажешь ему открытки? А, теть Кать?

Катя, усмехнувшись, продолжила о своем:

— Молодым людям не терпится найти еще немного неприятностей на свои тощие задницы? Решили новый маршрут освоить? И как тебе, Гена, показалось? Подходяще? В смысле — через чердак?

Простодушный Геннадий замер, задумавшись над правильным ответом, а Вика сначала скорчила пренебрежительную рожу, а потом, когда до нее дошло, поинтересовалась самым безразличным тоном, как это Катя догадалась про чердак.

— Что же здесь сложного? Вы поперлись бы туда, даже если бы у входа не дежурили бравые Михайлычевы ребята с накрученными хвостами. Только очень бы хотелось, чтобы вы немножко подумали, каким образом в субботу утром дверь во двор оказалась заперта, если вечером ее открывал убийца, чтобы выйти наружу.

— Так ее же закрыл Петюня! Ты что, теть Кать, ты же сама с ним говорила! — загорячилась Вика, — И вообще, пельмени твои остыли, теперь будешь холодные хавать.

Катя выразительно молчала. Гена вдруг очнулся и выдохнул: «Блин!» А потом, обернувшись к Вике, постучал себя по лбу кулаком:

— Желтуха, ты что, не догоняешь? Охранник делал обход, когда этот гад еще был на этаже, в кабинете у Лидушки, скорее всего. Короче, смотри: Петюня запер запасной выход, а потом поднялся на третий этаж и дверь с лестницы на этаж тоже запер, отрезал ему дорогу назад, короче. Убийца торкнулся, дверь закрыта, он — на чердак, документы — за пожарный щит. Сечешь? Потом он пробрался через чердак на запасную лестницу, спустился по ней на первый этаж, открыл дверь во двор и смылся. А запереть ее он никак не мог, она на задвижку изнутри запирается. Блин, кто ж тогда ее закрыл-то?

Генка схватил себя за нос, наморщил лоб и вытаращил глаза. После паузы изрек: «Сообщник».

Вика притихла, Катя грустно смотрела на них обоих. Вздохнула.

— Значит, вам надо успеть вернуться до вечернего обхода, а то закроют двёрочку и тоже отрежут путь назад. Скандал не самое страшное, но об этом вашем демарше может узнать тот, кому знать про это совсем не нужно. Может, все-таки признаетесь, почему вас, так сказать, легально не отпустили? Появился новый директор и ввел для всех комендантский час? Или появился новый директор, а вы по привычке влезли к нему в кабинет?

— Не, теть Кать, не появился, Усмановна пока заправляет. Мы как бы приболели слегка, типа, ну и школу пропустили, вот и не разрешили нам в гости, раз в школу не пошли. Я возьму мороженое? А то нам, того, возвращаться скоро…

— Да, действительно. Конечно, Вика, раскладывай мороженое, если, конечно, оно при вашей внезапной болезни не повредит.

Катя встала, чтобы поставить на огонь чайник.

— Только давайте, ребятки, вы мне по-нормальному все объясните. Про школу, про болезнь, и, главное, что за срочность, от которой вы решились на побег. О’кей?

— Ага, — кивнула головой Вика, алчно посматривая на покрытый тонким инеем брикет мороженого. Мороженое было ее слабостью.

Вика плюхнула брикет на большую тарелку и так, без лишних церемоний, отвернула края фольги и вонзила в плотный пломбир чайную ложку. Затем успокоено продолжила:

— Понимаешь, теть Кать, в школу идти ну совершенно не хотелось.

«Понятно, почему», — усмехнулась про себя Катя. Утром должны были прибыть спецы из милиции и навесить около пожарного щита видеокамеру.