Lily Elizabeth Snape - Фанфик Eight

Он выругался, а потом взобрался наверх по лестнице.

— Кажется, мы не можем ни с кем поладить. Ты так не считаешь? — спросил он с чем-то, что могло бы сойти за полуулыбку.

Он играет со мной? Я решил, что раз так, то лучше будет подыграть ему:

— Нет, сэр.

Он рассмеялся!

— Он отлетел назад, как и Альбус?

Его глаза озорно сверкнули. Ситуация быстро становилась пугающей. Я был в ловушке здесь, в туалете. Мистер Профессор Снейп, такой высокий, стоял в дверях с лукавым взглядом на лице. У дяди Вернона всегда был такой взгляд, когда он собирался попробовать что-то новенькое, что-то неожиданное, что-то… болезненное.

И теперь — мое дыхание участилось — теперь Мистер Профессор Снейп заговорил о Альбусе Дамблесдоре, том старике, которому я сделал больно и который хотел забрать меня.

Но директор Дамблесдор хотел отдать меня другой семье, не Дурслям. Семье волшебников, которые не стали бы считать меня уродом.

Почему-то от этой мысли моя грудь заболела еще сильнее.

— Гарри? Ты в порядке, малыш? — прошептал мой Снейп. Он опустился на колени и посмотрел на меня, по-настоящему посмотрел.

Судорожно вдохнув, я выдал за раз:

— Простите, сэр. Это опять был несчастный случай. Я не хотел этого делать, я так разозлился, а искрящаяся сила образовалась сама по себе, а потом Уильям просто… ну… отлетел.

Мой Снейп снова рассмеялся. Я посмотрел на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как выражение почти что восторга снова сменяется ненавистью.

— Что сказал Уильям? — процедил Мистер Снейп.

— Я не… не думаю, что могу…— Как я мог повторить эти отвратительные слова, особенно ему! Я с трудом сглотнул. — Ужасные вещи, сэр, о… о вас.

* **

С.С.

Спонтанная магия мальчика вступилась за меня? Меня? Ребенок, Поттер, вступился за меня… да на таком примитивном, базовом уровне, что этот отвратительный мальчишка был отброшен на задницу? Мерлин, куда катиться этот мир?

Для меня было в новинку балансировать, как канатоходец, на тонкой линии между гневом и весельем.

Гарри, однако, не чувствовал юмора в этой ситуации. Моей первой мыслью было отвлечь его, озвучив планы относительно его приближающегося дня рождения, но смена темы вряд ли сработает в этот раз.

— Ты уже покончил со своими делами тут, ребенок?

— Да, сэр.

И снова я превратился в этого его «сэра». Я хотел исправить это поскорее.

— Нам не досталось много чая, так ведь? Пошли на кухню, исправим это.

Он молча последовал за мной. Я был рад, что к данному моменту уже довольно хорошо изучил его, чтобы понять, что он не дуется. Это было бы поистине кошмарно, если бы по дому за мной таскался маленький капризный мальчишка.

Он сел на самый краешек старого кухонного стула и замер, едва дыша, в ожидании чего-то.

Посмеиваясь, я был вынужден тряхнуть головой, чтобы избавиться от глупых мыслей. Я снова чувствовал себя, словно мне было 12 лет, только в этот раз у меня был друг! Любой, кто увидел бы меня в таком состоянии, подумал бы, что со мной что-то очень не так.

Поставив на стол чайник с чаем и две разномастные чашки, я уселся напротив мальчика и попытался как можно быстрее его упокоить.

— Гарри, посмотри на меня, — я опять был вознагражден взглядом а-ля маленькое-животное-в-свете-фар, но, по крайней мере, он поднял глаза. — Все хорошо. Я не буду бить тебя, колотить, пороть или куда-либо отсылать. Ты не сделал ничего плохого. А теперь повтори, что я сказал.

Вот. Если это все не исправит, у нас действительно были проблемы.

* * *

Г.П.

Выдохнув, я вдруг понял, что снова задерживал дыхание. Я поторопился ответить ему:

— Я не сделал ничего плохого, вы не будете бить меня и… — Он, действительно, имел это в виду? Правда-правда? — Я останусь с вами?

— Правильно. А теперь я хочу услышать обо всем в подробностях. Какое лицо было у этого паршивца, когда он взлетел в воздух?

Внезапно мы оба захихикали, в итоге скатившись чуть ли не до истерики. Я смеялся, пока мне не стало плохо и меня не стошнило. Но крестный просто взмахнул своей волшебной палочкой и убрал беспорядок, не переставая посмеиваться.

«Вот каково, должно быть, иметь семью! Как же мне так повезло?»

С.С.

После нормального чая мы с Гарри — каждый со своей книгой — устроились поудобнее в гостиной. Он, несомненно, был в восторге, и я обнаружил, что больше наблюдаю за изумлением на его лице, чем сам что-то читаю. За считанные секунды он полностью погрузился в историю о Дэвиде Коперфильде, эмоции на его лице менялись с пугающей скоростью. Я даже подумал, а не стоит ли отыскать свою собственную копию и перечитать ее.

Я забыл про время и, когда в следующий раз поднял взгляд от журнала по зельям, вдруг обнаружил, что мальчик мирно спит на диване. Солнце за окном прилично переместилось, и теперь его лучи продирались через наш заросший сад. Нам просто жизненно необходимо было срочно что-то сделать с этим убогим местом!

— Гарри?

Никакого ответа.

— Гарри? — повторил я громче. В этот раз он подскочил, до смерти напуганный, и его книга полетела на пол.

— Да, сэр! Простите, сэр, я не знал, что заснул и...

Я поднял руку, осторожным жестом показывая ему замолчать. Он сразу расслабился, словно с его плеч сняли тяжелый груз, и облегченно вздохнул.

— Мы пропустили ужин, ребенок. Ты голоден?

Он все еще до конца не проснулся, и я почти что слышал, как забегали в поисках правильного ответа мысли в его голове.

— Я... эм... д-да, я немного голоден, сэр, эм, крестный! Простите, крестный!

— Все хорошо, Гарри. Давай посмотрим, что же нам такого приготовить. Пойдем?

* * *

Г.П.

Какой страшный способ просыпаться! Не могу поверить, что я заснул прямо здесь, перед ним. Я никогда еще не засыпал ни в чьем присутствии — это небезопасно.

«Но здесь подобное возможно, так?» Нужно будет поразмыслить об этом.

После того, как мы плотно поужинали, крестный предложил заняться ремонтом.

— Как на счет того, чтобы начать с твоей комнаты?

Было довольно сложно сказать, что там можно было переделать. Это была самая лучшая комната, которая у меня когда-либо была! «Почему его волнует то, что я хочу, что я думаю, что мне нравится?» Стоя там, посреди комнаты, он посмотрел на меня, приподняв брови, в ожидании ответа.

Что я мог сказать?

— Она... ну, она уже идеальная, сэр, — сказал я тихо. Ему не очень понравился мой ответ, но он как обычно был терпелив со мной.

— Здесь все унылого серого цвета, ребенок. Стены, покрывало... да тут все обветшалое и старое! — он замолчал, пристально посмотрев на меня. «Должно быть, думает, какой я плохой мальчик!» Я думал, он сердился, а он вместо этого спросил: — Какой твой любимый цвет?

Мне нравился красный, но после нашего визита к портному я знал, что он не будет от этого в восторге.