Lily Elizabeth Snape - Фанфик Eight

— Уходи! — повторил он гораздо громче. Я развернулся и побежал наверх, забившись обратно в свой угол.

* * *

С.С.

Я совершил еще одну громадную ошибку. Не могу поверить, что я ударил мальчишку, даже несмотря на то, что это и вырвало меня из моего кошмара. Я думал, что давным давно выбросил этот отвратительный ремень вместе с прочими вещами, принадлежавшими моему мерзкому отцу. То, что сделал Гарри, несомненно, было иллюстрацией к тому, как поступил бы Джеймс Поттер. Я же был готов спокойно поговорить с мальчишкой, а он не преминул воспользоваться возможностью достать меня, притащив предмет, от одного вида которого у меня сводило желудок. Неужели он был в шкафу? Или мальчишка прокрался в мою комнату или в подвал…

Но что бы он ни натворил, он не заслуживал того, чтобы его ударили.

Реальность моего поступка обрушилась на меня со всей силой. Я ударил его этим ремнем, и не где-то, а в этом самом доме. В доме моего отца. Где меня самого когда-то били этим ремнем, пока мой голос не хрип от криков. «Я не мой отец! Я не стану моим отцом!»

Я нагнулся подобрать этот ужасный инструмент и выкинуть его в мусорное ведро, и только тогда заметил пряжку. Она была не из тусклой, рябой меди, как на отцовском ремне, а из сияющего серебра. Это был не тот ремень, что соприкасался с моей голой коже тысячи и тысячи раз. Но тогда где мальчик его взял? И зачем принес сюда?

«Я буду сохранять спокойствие. Я поговорю с этим ребенком. Я не позволю своей вспыльчивости помешать мне заботиться о сыне Лили».

— Ребенок! Вернись на кухню, — позвал я его, подбирая ремень с пола.

Он быстро спустился вниз и подошел ко мне, по-прежнему не отрывая глаз от пола. Когда он увидел, что я все еще держу ремень, он, как ни в чем не бывало, положил руки на стол. Отступив от него и выгнув спину, мальчик принял идеальную позицию для порки. «Ремень был дан мне, потому что он думал, что я собираюсь побить его!» Мне нужно было столько узнать о том, как быть родителем. Неужели я и, правда, так ужасно с ним обращался?

— Встань, ребенок. В этом нет необходимости.

Медленно он сделал так, как было сказано, посмотрев на меня со смесью удивления и смущения. Я указал на ремень, собираясь попросить его объяснить, откуда и зачем он его принес, и смущение сменилось страхом. Он вытянул руки ладонями вверх и зажмурился. Кажется, моя попытка извиниться проходила не очень успешно.

Подхватив ребенка на руки и попутно заметив, что он очень, очень легкий и тощий, я посадил его на стол, чтобы можно было поговорить с ним, смотря в глаза. Когда деревянная поверхность стола соприкоснулась с его штанами, он вскрикнул.

— Что такое, Гарри? Тебе больно?

— Простите, сэр. Я буду вести себя тихо, обещаю! — жалостливо всхлипнул он.

Он не переставал ерзать, и у меня не осталось сомнений, что ему было больно. На диване нам явно будет удобнее. Опустив ребенка обратно на пол, я неловко взял его маленькую ручку в свою и повел его в гостиную. Может, он вообще не должен был сидеть. Надо будет как можно скорее его осмотреть. Если он так остро реагирует, то наверняка нуждается в лечении.

Я сел на диван, поставив его рядом с собой, а он взял и улегся поперек моих колен. Теперь он думает, что я собираюсь его отшлепать. Да что же, во имя Мерлина, делали с этим ребенком?

* * *

Г.П.

«Мне так повезло! Он всего лишь отшлепает меня!» Он принялся стягивать с меня штаны, но этого стоило ожидать. Но когда он все-таки снял их, он сделал нечто странное. Он потрясенно вздохнул. Он задрал и мою рубашку тоже. Он будет бить меня и по спине? «Что ж, он будет не первым, кто это сделал».

Но потом он снова подхватил меня и положил на диван. Он вышел из комнаты, и я услышал, как открывается дверь подвала. Похоже, одними шлепками я не отделаюсь. За чем он туда пошел? Не за ремнем, он на кухне. Может, за розгами? «Я ненавижу розги!» От них быстрее всего появляется кровь. Но прежде чем я успел полностью предаться панике, он вернулся и начал смазывать мою кожу какой-то холодной жидкостью.

«О, нет, только не это!» Однажды дядя Вернон тоже так сделал! Он нанес на мои порезы какую-то мазь, пахнущую как тетя Мардж, и сначала она тоже была просто холодной. Но затем она стался жечься, и моя кожа словно покрылась жидким огнем. Я помню, как пронизывала меня боль от ран, и это ужасное чувство длилось не один час.

Я не смог справиться с собой и закричал. Он сразу же остановился и заговорил со мной тихим голосом.

— Тише, мальчик, оно начнет работать всего через минуту.

И что, мне должно было полегчать от этого? Но кричать я перестал, потому что он сказал мне вести себя тихо. После того, как он размазал эту ужасную штуку по всей моей спине, попе и ногам, он натянул обратно мои трусы и повернул меня к себе лицом.

— Ну же, не надо плакать.

Он достал носовой платок и протянул мне.

— А теперь вытри слезы и высморкайся.

Когда я закончил, он продолжил наносить мазь теперь уже на мое лицо, грудь, руки и переднюю часть ног. После он протянул мне маленькую стеклянную бутылочку.

— Выпей это.

«Должно быть, это то масло, которое тетя Петуния заставляла меня пить, когда я плохо себе вел». Мне не хотелось его глотать. От него всегда сводило желудок, а во рту появлялся отвратительный привкус рыбы. Но я не собирался с ним спорить, и в итоге был приятно удивлен. На вкус эта жидкость напоминала смесь потных носков и золы, что было гораздо лучше касторового масла.

Он посмотрел на меня с одобрением.

— Хороший мальчик. А теперь давай переоденем тебя в пижаму, чтобы ты мог немного отдохнуть перед завтраком.

Я был абсолютно сбит с толку. Мои синяки и порезы перестали болеть, а кожу так и не начало жечь. Боль в мышцах, а так же во всех местах, где я когда-либо ломал кости, пропала. Что же он сделал?

Я начал расслабляться, несмотря на мой страх, что в любой момент мое тело начнет гореть. Он отнес меня наверх и одел, как маленького ребенка. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы справиться с пуговицами, и он дернул меня за волосы, когда пытался натянуться рубашку через голову, но я не собирался жаловаться. Я не мог припомнить случая, когда хоть кто-нибудь носил меня на руках, прижимал к себе или одевал. Может, я снова сплю?

Пижама была такой мягкой! Кожа под ней чувствовалась как-то странно, и, когда я посмотрел на нее, оказалось, что все мои болячки пропали и кожа было абсолютно белой! Он воспользовался какой-то магией и прогнал всю мою боль. Я хотел поблагодарить его, но знал, что лучше самому не заговаривать.

— Ты готов лечь спать? — спросил он. Учитывая события этого утра, я решил, что мне действительно снится сон! Я дважды вляпался в неприятности, напачкал в комнате и не выполнил ни одного дела по дому со вчерашнего дня. А он вылечил все мои синяки и разрешил лечь спать днем?